Хэмфри шагнул вперед, закрывая ему обзор.
— Сэр Ги, вы готовы?
Ги коротко кивнул, не сводя взгляда с Роберта. Он был одет в черную сорочку навыпуск, из-под которой виднелись шерстяные панталоны и сапоги для верховой езды из мягкой кожи со шнурками, перекрещивающимися на лодыжках. Пояс, украшенный серебряными насечками, дважды охватывал его талию, а на руках у него были кожаные перчатки.
Хэмфри перевел взгляд с одного мужчины на другого.
— Сражаетесь до первой крови. — Он говорил громко, чтобы его могли слышать все остальные. — После чего победитель определит условия сдачи побежденного. — Стянув с рук перчатки, он протянул их Роберту. — Возьми, — сказал он, понизив голос. — Они тебе пригодятся.
Вперед выступил рыцарь из свиты короля, Роберт Клиффорд, держа в руках два небольших круглых щита. Роберт, тем временем, натягивал перчатки, еще хранящие тепло рук Хэмфри, хорошо разношенные и мягкие. Он принял один из щитов, который протянул ему Клиффорд, взявшись за рукоятку в центре диска, передняя часть которого была выпуклой, наподобие чаши. Последний раз Роберт держал в руках круглый щит в те далекие уже дни, когда упражнялся под присмотром Йотра. По сравнению с большим и продолговатым, сужающимся книзу щитом для верховой езды этот казался невероятно маленьким и оставлял большую часть тела незащищенной. Он вспомнил, как орал на него Йотр, когда он лежал на спине на песчаном пляже, раскинув руки, а щит валялся в стороне, и Йотр рычал, что любая из его сестер управилась бы с круглой деревяшкой лучше него. Сколько же раз этот драчливый и скандальный учитель пробивал его защиту? Роберт отогнал от себя ненужные мысли, пристально наблюдая за Ги. В воздухе висела морось, отчего их одежда уже потемнела от влаги. Капли воды шипели и вспенивались, попадая в пламя факела.
Роберт обнажил свой широкий меч. Длину клинка уравновешивало бронзовое навершие[47] в виде шара, позеленевшее от долгого использования, а полоски кожи, которыми была обтянута костяная рукоятка, потерлись и потрескались. Это оружие вручил ему дед, посвящая в рыцари, и оно прошло со старым лордом все схватки на Святой Земле. Клинок был выкован из дамасской стали, крепче которой не было во всем мире, как заявил ему дед, и освящен кровью сарацин. Меч Ги выглядел новее и длиннее, а грушевидное навершие, компенсирующее длину, выглядело крупнее. Рукоять его меча была обмотана красно-желтым галуном, цветами герба Бошамов. Меч уютно устроился в его правой руке, а щит прикрывал левую. Роберт несколько раз взмахнул собственным мечом, направляя лезвие большим пальцем и разрабатывая запястье. Он сделал пару глубоких выпадов, пробуя доски под ногами и разминая затекшие мышцы бедер. Затем выпрямился и застыл, не сводя взгляда с Ги.
Прозвучал голос Хэмфри:
— Можете начинать дуэль.
Ги не стал медлить и прыгнул вперед, описав мечом широкую дугу и целясь Роберту в шею. Роберт быстро подставил лезвие под удар, отбивая его, и клинки столкнулись, высекая искры. Он шагнул вперед, вынуждая Ги отступить на прежнее место. Рыцарь попятился, но тут же перешел в контратаку, не давая Роберту времени опомниться. Клинки вновь столкнулись с громким лязгом, когда Ги нанес удар в бок.
Так прошло еще несколько минут, Ги атаковал, яростный и быстрый, Роберт уверенно защищался. Факелы освещали лица наблюдателей. Эймер злорадно скалил зубы, наблюдая за стремительными выпадами Ги. Но ни Роберт, ни Ги ничего не замечали вокруг себя, сосредоточив все внимание друг на друге, нанося удары и парируя их. Капли дождя стекали по их лицам. Хэмфри сказал, что дуэль продлится до первой крови, но если хотя бы один из жестоких ударов Ги достигнет цели, то одной кровью дело не обойдется.
Роберт откинул назад промокшую челку, с которой в глаза ему стекали капли дождя, и понял, что доски пристани под ногами становятся скользкими и ненадежными. Ги сделал выпад прямой рукой, целясь в грудь. Роберт с громким треском отбил удар круглым щитом. Одновременно он ощутил жаркий прилив крови, в котором дотла сгорело раскаяние и намерение придерживаться правил, озвученных Хэмфри. Такое с ним уже случалось ранее, во время тренировок: в груди вспыхивало яростное пламя, и он чувствовал только одно желание — победить. Сейчас на карту была поставлена его гордость, репутация и, быть может, сама жизнь. Ги пребывал в бешенстве, оно придавало ему сил, но гнев — плохой советчик и спутник. Он заставляет мужчину спешить и ошибаться. В схватке, подобной этой, воину нельзя долго полагаться на свою ярость. Она утомляет, поскольку на каждый замах и удар уходит больше энергии и сил, чем требуется. Если Роберт сумеет сохранить холодную голову, то обратит оружие Ги против него самого. Он может победить.