После нападения на обоз король Эдуард пожелал нанести ответный удар, но валлийцы, чувствующие себя в горной местности, как дома, попросту исчезли. Не находящий себе места от гнева и унижения, король вынужден был вместе с войском вернуться обратно в Конви. Не имея запасов продовольствия, они быстро ослабели во время марша. На второй день все уже пили растопленный снег. На третий день появились первые погибшие — мужчины ложились спать недостаточно близко к огню. На горных склонах и снежных заносах лошади оступались, и рыцарям пришлось бросить те несколько повозок, что уцелели после нападения. Конви, возникший на четвертый день пути из снежной круговерти, в которой тонули его стены, показался благословенным ответом на их молитвы. Но радость была недолгой. Сенешаль замка в гробовом молчании пересчитал несколько оставшихся мешков с зерном. На следующий день ветер окреп и усилился, с воем налетая на берег с моря, волны которого безостановочно накатывались на устье реки. С грязно-зеленого неба обрушилась метель, ослепляя часовых на стенах и бастионах, высматривавших на горизонте корабли из Пяти портов[52] и Ирландии, которые должны были доставить продовольствие. Ураганы обрушивались на побережье один за другим, штормовое море бесновалось, и корабли так и не появились.
Январь сменился февралем, таким же голодным и унылым. Все деревья в садах и огородах Конви пришлось срубить на топливо для костров. Была зарезана последняя овца. Вино и пиво закончились еще быстрее, и вскоре королю наравне со своими рыцарями пришлось пить воду, подслащенную медом. И только в конце февраля снежные бураны пошли на убыль, оставив после себя похороненную под белым саваном землю, а море успокоилось, и в разрывах между облаками стали видны снежные пики близких гор. Вскоре после этого, ближе к вечеру, когда на землю уже опускались свинцовые сумерки, в дельте реки были замечены первые корабли. На стенах радостно кричали и обнимались воины, губы которых трескались и кровоточили, когда они улыбались. После доставки продовольствия с юга начали прибывать подкрепления, включая и отца Хэмфри, который наголову разбил повстанцев в Брекноке. Но король не успокаивался, поскольку близость армии Мадога, затаившейся где-то в горах поблизости от Конви, не давала ему покоя всю зиму.
Когда снежные бури стихли, из крепости вышел большой отряд под командованием графов Херефорда и Уорика. Руководствуясь сведениями, полученными от валлийца в Нефине, они углубились в горные теснины, чтобы отыскать цитадель Мадога. Переодев воинов в белые накидки и плащи, чтобы они не выделялись на фоне снега, графам удалось незаметно провести свой отряд под самые стены разрушенной крепости в отрогах Сноудона. И здесь, с первыми лучами рассветного солнца, свершилось отмщение. Сотни уэльских мятежников погибли в ходе жестокого штурма, когда англичане захватили форпост, стены и укрепления которого давно превратились в груды щебня, обнаружив множество личных вещей короля, похищенных во время нападения на обоз. И только после окончания кровавого побоища рыцари Херефорда заметили следы на снегу, уходящие в лес, и поняли, что некоторым повстанцам удалось бежать. Когда они осмотрели убитых и подвергли жестокому допросу уцелевших, то выяснили, что среди них был и сам Мадог. Через несколько дней лазутчики принесли известие о новом убежище мятежников. Мадог и его военачальники уплыли на лодке в Англси. Теперь предводителю повстанцев приходилось все время скрываться, вокруг него и его разрозненных сил стягивалась сплошная петля окружения. Не прошло и месяца с той поры, когда казалось, что король со своей армией неизбежно погибнет в засыпанном снегом Конви, как колесо фортуны повернулось и события приняли совсем иной оборот.
52
Пять портов — историческая конфедерация пяти прибрежных портов — Гастингса, Нью-Ромни, Гайта, Дувра и Сэндвича — в графствах Кент и Сассекс, на восточном берегу Ла-Манша, в самом узком его месте.