Человек уже успел отбежать на некоторое расстояние. Роберт видел, как он попытался спрятаться в каком-то доме, но дверь оказалась запертой наглухо. В отчаянии он припустил дальше по улице. Роберт быстро нагонял его, сокращая расстояние и готовясь нанести смертельный удар, как поступал раньше с волками, оленями или кабанами. Вращая мечом над головой, он с резким выдохом вонзил клинок между шеей и плечом беглеца. Отдача от удара оказалась неожиданно сильной, так что у Роберта заныло не только плечо и рука; тупая боль пронзила ему грудь и желудок. Это ничуть не походило на то, как он закалывал животное. Освободив меч из раны, он легким галопом поскакал дальше по улице. В лучах зимнего солнца лезвие у него в руке отливало ярко-алым, роняя капли крови на грязную землю.
Тем временем, сражение переместилось с улиц на рыночную площадь Лланваеса. Мадог ап Льюэллин и остатки его воинства забаррикадировались на одной из улиц, уходящих с площади, перегородив ее повозками и мебелью, вытащенной из близлежащих домов. К ним присоединились несколько десятков горожан, размахивая кухонными ножами и охотничьими луками, но многие мятежники отказались от борьбы перед лицом наступающей кавалерии и пехоты и разбежались по домам, чтобы защитить свои семьи.
Под командой Мадога повстанцы сумели отбить две атаки на свою баррикаду. Орудуя копьями из щелей между повозками и швыряя дротики, они дважды заставили рыцарей отступить. Кое-кто из горожан издевательскими криками приветствовал англичан, когда те вынуждены были отойти перед сверкающей стеной копий. Но сами мятежники и Мадог, который не расставался с короной короля Артура, надев ее на кольчужный капюшон, прикрывающий ему голову, хранили угрюмое молчание. Крики мгновенно стихли, когда по приказу Эдуарда перед баррикадой выстроились его личные арбалетчики.
Вот уже долгое время гасконцы славились умением владеть этим страшным оружием, объявленным вне закона в некоторых странах христианского мира. Его проклинали папы, а многие считали длинные луки и арбалеты достойными служить лишь грязным наемникам. Крыши соседних домов были объяты пламенем, отчего пространство между шеренгой арбалетчиков и баррикадой уэльсцев быстро затягивала пелена дыма. Жителям Гвинедда нечего было опасаться английских лучников, которые, как и они сами, пользовались короткими луками. И только на западе Уэльса умели обращаться со смертельно опасными длинными луками. Стрелы, выпущенные из коротких луков, могли ослепить и дезориентировать противника, но если только они не попадали в незащищенные части тела, то редко убивали, отскакивая от доспехов или застревая в подбое дублетов. А вот длинные луки и арбалеты являли собой оружие совсем другого рода: одна удачно выпущенная стрела или болт[53] могли пробить навылет поножи, ногу всадника, седло и лошадь под ним. Для валлийских воинов, практически поголовно одетых лишь в кожаные доспехи, это означало мгновенную и жестокую смерть.
Быстрыми, натренированными движениями арбалетчики уперли ноги в специальные опорные петли и потянули тетиву на себя, натягивая ее спусковой механизм. Взяв из колчана на поясе короткие и толстые стрелы, они вложили их в бороздки, приподняли арбалеты, прицелились и спустили курки. Болты, пущенные в промежутки между повозками, спицами их колес и сиденьями, прошили баррикаду насквозь. Ее защитники с криками валились наземь — стрелы пробивали плечи, шеи, лица, животы. Мадог, укрывшийся за мешком с зерном, выкрикивал команды, стараясь восстановить хотя бы видимость порядка, но болты летели так густо, что воздух потемнел от множества стрел.
Мятежники бросились на землю, многие пытались использовать тела своих убитых или раненых товарищей в качестве защиты. Горожане, придя в ужас от столь жестокой бойни, начали разбегаться, куда глаза глядят. Но многим спастись не удалось, и они падали на землю, пронзенные выпущенными в спины болтами. В возникшей суматохе и панике король Эдуард послал своих рыцарей в очередную атаку. После того как отзвенела последняя, сорвавшаяся с тетивы стрела, кавалерия помчалась на баррикаду. Мадог и повстанцы, многие из которых были ранены, а остальные простерлись на земле, ища укрытия, попросту не успели подняться и выставить перед собой копья для защиты. Рыцари перепрыгивали через преграду или объезжали ее с боков, и битва за Англси превратилась в рукопашную схватку. Она получилась короткой и кровавой. Мадог с диким криком рухнул за землю, когда Джон де Варенн выбил копье у него из рук.