Неожиданное прибытие знатных лордов вызвало нешуточный переполох. Слуги сбивались с ног, разжигая очаги в пустых комнатах, застилая постели свежим бельем и расчищая места для коней в стойлах. Но настоящий бедлам творился на кухне — ведь поварам предстояло превратить процесс кормления и так немаленького хозяйства графа в настоящее пиршество для семи благородных господ и армии сопровождающих лиц. Вдобавок число гостей увеличилось к вечеру, когда в ворота замка въехали еще шесть рыцарей. Роберту, неотлучно торчавшему у окна комнаты, которую он делил со своими братьями, сегодняшний день представлялся торжественным и важным; в воздухе носилось предчувствие перемен, вызванных смертью короля. Он со страхом и восторгом думал о том, что же теперь будет, глядя, как внизу стражники запирают ворота за шестью всадниками. Где-то в замке зазвонил колокол. На западе, над холмами Аррана, угасал дневной свет, и там до сих пор сверкали зарницы недавней грозы.
Когда гости вошли в главную залу замка, между ними засновали слуги, разливая рубиновое вино в шеренги оловянных кубков. Снаружи доносилось вечно недовольное ворчание прибоя, и соленый запах моря смешивался с ароматами приготовленных блюд и древесного дыма. Чтобы разместить вновь прибывших, пришлось соорудить три стола с лавками, и зала была переполнена, а в воздухе стояла духота от огня, разведенного в гигантском очаге. На стене позади главного стола висело знамя графа, украшенное гербом Карриков; красный шеврон[17] на белом поле. Напротив него разместился внушительный гобелен, на ярком шелке которого был изображен Малкольм Канмор, убивающий в бою своего заклятого соперника Макбета и занимающий трон, что и положило начало блистательной династии, которой Брюсы приходились дальними родственниками. Роберт всегда считал, что победоносный король очень похож на его отца.
Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу у дверей, через которые в залу непрерывным потоком шли лорды, разместившиеся за главным столом, их рыцари и челядь, для которых нашлось место за раскладными столами и лавками. С Робертом были его младшие братья Александр, Томас и Найалл, и старшая сестра Изабелла. Когда мимо прошел последний из гостей, молодой человек с невероятно синими глазами, один из которых подмигнул ожидающим своей очереди детям, Роберт перешагнул порог, намереваясь пробраться как можно ближе к деду. Но звонкий голос матери заставил его замереть на месте.
— Сегодня вечером вы ужинаете у себя в комнате.
Роберт повернулся, как громом пораженный подобной несправедливостью. Из тени коридора выступила внушительная высокая фигура его матери, графини Каррик, женитьба на которой принесла отцу титул графа дикой страны. Ее роскошные черные волосы были заплетены в косички и уложены в высокую замысловатую прическу с серебряными заколками. Белое льняное платье туго обтягивало выступающий живот, из которого готовился выйти на свет десятый ребенок.
Не сводя глаз с Роберта, мать подошла к нему, держа за руку маленькую девочку.
— Вы слышали меня?
— Матушка… — начала было Изабелла.
— Пожелайте своему отцу и деду покойной ночи и ступайте наверх. — Она произнесла эти слова по-гэльски, и дети поняли, что разговор окончен. Мать говорила по-гэльски только в минуты гнева или же со слугами. — А теперь идите, — продолжала она, переходя на французский, который предпочитал их отец.
Войдя в залу, в которой слышался негромкий гул голосов, Роберт приблизился к отцу, сидевшему за главным столом. Он попытался поймать его взгляд, ища признаки гнева, в котором неминуемо должен был пребывать родитель, знай он о том, как его старший сын пренебрег сегодняшним уроком верховой езды. Граф вел оживленную беседу с коренастым, похожим на медведя, мужчиной, закутанным в черные меха. Роберт узнал в нем человека, прибывшего сегодня после обеда.
— Покойной ночи, отец, — пробормотал мальчик.
Граф поднял на него глаза, но разговора не прервал. Испытывая невероятное облегчение и надеясь, что из-за всех треволнений сегодняшнего дня Йотр не нажаловался отцу, Роберт быстрым шагом направился к деду, сидевшему на другом конце стола. Лорд Аннандейл усадил себе на колени его маленькую сестричку Кристину, ту самую, которая вошла в залу, держась за руку матери.
— Чем вы ее кормите, леди Марджори? — вопросил старый Брюс, с кряхтением опуская девочку на пол.
Графиня тепло улыбнулась.
— А теперь пойдемте, — обратилась она к детям, не проявлявшим ни малейшего желания уходить, и подталкивая их к двери, где уже ждала нянька, чтобы отвести наверх.