Сделав над собой невероятное усилие, Эдуард смирил гордыню и заключил мир с Винчелси. Теперь ему предстояло сделать то же самое в отношении баронов. У него не осталось выбора. Войну во Франции, оказавшей столь разрушительное действие на его монархию, нужно было заканчивать. В Шотландии не утихали беспорядки, но он не мог воевать на два фронта одновременно. Завтра, на ступенях аббатства, в котором он стал королем, он обратится к своим непокорным вассалам, взывая к их терпению. Он лично отправится на войну во Францию. Если он не вернется, трон перейдет к его наследнику, Эдуарду Карнарфону. Короны Артура оказалось недостаточно. Он должен показать всем, что по-прежнему остается их королем-воителем.
Заслышав эхо шагов, гулко прокатившееся под сводами аббатства, Эдуард обернулся и увидел одного из своих рыцарей.
— Ваше величество, я привел пленников. Они ждут вас в нефе.
Эдуард вышел из-за ширмы, оставив рабочих прилаживать деревянное сиденье коронационного трона поверх Камня Судьбы.
В проходе нефа между шестью рыцарями стояли трое. Лица их были довольно-таки бледными, учитывая, что лето уже близилось к концу, поскольку он не разрешил им покидать пределы тюремных камер, за исключением каждодневных прогулок во внутреннем дворе Тауэра, в котором из-за высоких стен, огораживающих его, царила вечная тень. Но в остальном они выглядели вполне здоровыми. Эдуард не стал издеваться над своими шотландскими пленниками, включая Джона Баллиола, который был заключен в небольшой, но хорошо обставленной камере в Соляной башне,[59] и у него были слуги для удовлетворения его потребностей. Но, несмотря на это, все трое Коминов с ненавистью смотрели на него.
Когда Эдуард остановился перед ними, главы кланов Рыжих и Темных Коминов, не дрогнув, встретили его взгляд, а вот сын Баденоха отвел глаза.
— У меня есть к вам предложение, — начал Эдуард. — Я готов простить вам измену и заключенный против меня союз с Францией. Я даже готов вернуть вам ваши земли. — Эдуард взглянул на молодого Джона Комина, супруге которого, Джоанне де Валанс, повелели вернуться в Англию перед самым началом войны. — И вернуть вам вашу супругу и дитя.
Джон переступил с ноги на ногу, а граф Бучан нахмурился, заинтригованный. Лицо же отца Джона, лорда Баденоха, оставалось непроницаемым.
Король сухо продолжал. Задуманное предприятие не доставляло ему ни малейшего удовольствия, но, учитывая, сколь немногие из его вельмож готовы были служить ему во Франции и Шотландии, у него просто не оставалось иного выхода.
— Я готов сделать все это в обмен на вашу службу.
Бучан выглядел так, словно хотел сказать что-то, но Баденох опередил его:
— Службу, милорд?
— В Шотландии, против повстанцев. Мои люди встречались с Дугласом и Уоллесом в Ирвине, но восстание продолжается под знаменем Морея на севере. Если вы согласитесь на мои условия, то присоединитесь к войскам сэра Джона де Варенна и Хью де Крессингэма в Бервике. Оттуда вы поднимете своих вассалов и двинетесь на север, чтобы разбить Морея. Как только со смутой будет покончено, а зачинщики окажутся у меня под стражей, я сделаю то, что обещал вам. — Видя, что никто из пленников не торопится отвечать, Эдуард резко бросил: — Ну? Что вы на это скажете?
Баденох взглянул на Бучана, который кивнул в ответ. Повернувшись к королю, Рыжий Комин опустился на одно колено.
— Мы согласны, Ваше величество.
На опушке леса четверо мужчин натянули поводья, останавливая лошадей. Спрыгнув с седла в высокую траву, Роберт протянул повод Несу, который молча принял его.
— Нам лучше пойти с вами, — заявил Александр.
Кристофер кивком выразил свое согласие с кузеном.
Роберт обернулся к ним, и вечернее солнце брызнуло золотом ему в глаза. Он приставил руку козырьком ко лбу, защищая глаза от ослепительного света. В воздухе стоял соленый запах моря, и он слышал, как волны с рокотом накатываются на берег у Тернберри.
— Я пойду один. — Оставив их на опушке, он вошел под зеленую сень леса.
Поначалу идти было легко, меж деревьев во всех направлениях вились тропинки, протоптанные оленями и другими животными. Его окутал сладковатый аромат сосен, а на траве под ногами дрожали пятна солнечного света. Откуда-то издалека доносилось негромкое бормотание ручейка, и в плеске воды ему почудился далекий и беззаботный смех его детства. В памяти всплыли лица братьев, Томаса и Нейла, бегущих по лесу, размахивающих прутиками и срубающих высокие листья папоротника, издавая воинственные кличи. А сам он мчался впереди, бесстрашно перепрыгивая через поваленные стволы. За ними, изрядно отстав, нехотя следовал Александр. После стольких лет лес казался до боли знакомым, но теперь Роберт шел по нему с новым чувством собственности и ответственности.
59
Соляная башня Тауэра была выстроена Генрихом III в 1235 году и использовалась как тюрьма. Позже в ней содержались члены Ордена иезуитов. В нескольких местах на стенах вырезаны пронзенные сердце, руки и ноги. Это символы ран Христа.