Из Дворца ежедневно отправлялось невероятное количество информации, отчего астропаты Города Зрения сгорали намного быстрее, чем прежде. Капитаны Черных Кораблей, стараясь восполнить потери, все шире раскидывали свои сети в поисках псайкеров, но война лишала их возможности охотиться в самых многообещающих системах.
Новые астропаты появлялись каждую неделю, но потребности Империума намного превышали их возможности.
И тем не менее в составе свежего пополнения астропатов имелась одна личность, которую Григора считал помехой.
Он категорически возражал против возвращения Кая Зулана в Башню Шепотов, настаивая на его водворении в Пустой горе, но хормейстер проигнорировал его доводы. В решении о репатриации Зулана Григора усмотрел влияние Сарашины, и потому встретил ее по возвращении с очередной встречи с эмиссарами Сигиллита. В походке женщины отчетливо виднелась усталость, но ее состояние нисколько не беспокоило Григору.
— Итак, твой ученик возвращается к нам? — спросил он, даже не стараясь скрыть своей язвительности.
Она обернулась, и Григора заметил мгновенно подавленную вспышку раздражения.
— Не сейчас, Эвандер, — откликнулась Сарашина. — Дай мне хотя бы войти в башню, прежде чем набрасываться с упреками.
— Это срочный вопрос.
Она вздохнула.
— Кай Зулан. Да, он прибудет на этой неделе.
— Надеюсь, ты сознаешь, что Дом Кастана просто избавляется от него, чтобы сохранить лицо перед Тринадцатым легионом. Если ты не сумеешь его восстановить, вина падет не на них, а на нас.
— Мне не придется его восстанавливать, потому что он не сломан, — ответила тогда Сарашина, торопливо шагая к башне. — В нашем деле каждый рано или поздно ощущает потерю и получает травмы.
Григора покачал головой.
— У Зулана нечто иное. Космодесантники должны были всадить болт в затылок и ему, и девчонке, как только их обнаружили. Вердучина это понимает, как понимает и хормейстер. Но только не ты. Почему?
— Кай самый сильный телепат из всех, кого мне довелось тренировать, — ответила Сарашина. — Он и сам не знает, насколько силен.
— Но что они увидели и услышали?
— Нечто более ужасное, чем ты или я можем себе представить, но они выжили, и я не могу их за это осуждать. Я уверена, что у Астартес имелись причины сохранить им жизнь, и я узнаю, что это за причина.
— Оракулы не нашли ничего, что подтверждало бы твое мнение, — заметил Григора. — В противном случае я бы об этом узнал.
— Даже ты не в состоянии оценить все вероятности, Эвандер.
— Верно, но я вижу больше, чем ты. Достаточно много, чтобы понять, что Зулан не должен здесь оставаться.
— Что тебе известно? — спросила Сарашина. — Что такого отыскали твои гнусные падальщики, чтобы так говорить?
— Ничего конкретного, — признал Григора. — Но в отголосках каждого видения, которые мы анализируем, имеются темные течения, скрытые образы без формы и сущности. Они непонятны мне, и ничего похожего нет ни в одной из моих онейрокритик.[12]
— А ты заглядывал в «Алкера Мунди»?
— Конечно, но даже в коллекции Юна я не могу найти никаких толкований, кроме текстов вульгарных фантазеров эпохи, предшествующей Единству: демоны, боги и тому подобное.
— Тебе бы следовало знать, что не стоит доверять видениям тех, кто верил в колдовские и божественные силы. Ты меня удивляешь, Эвандер.
На этом их разговор закончился, и, несмотря на все возражения Григоры, хормейстер позволил Каю Зулану вернуться в Город Зрения. Григора неожиданно для себя обнаружил, что его союзником оказался Максим Головко, что делало ситуацию почти анекдотической.
После сеанса связи Абира Ибн Халдана с Десятым легионом поток психического излучения в зале значительно усилился, и Григора прогнал мысли о Кае Зулане. Известие от главной флотилии Ферруса Мануса, помчавшейся к Исстваану за удовлетворением личной мести, вызвало целый сноп посланий от Рогала Дорна, в которых он призывал брата к осторожности и строгому выполнению приказов. Вот только неизвестно, обратит ли кто-нибудь на них внимание. Григора широкими взмахами рук и точными движениями пальцев начал процесс психического исследования, надеясь, что увидит очередной фрагмент картины, преследующей его вот уже больше ста лет.
Григора сидел на перекрестке Империума, где сходились и пересекались линии связи. Отсюда поступали приказы о движении, отзыве и перегруппировке флотилий. В стенах Дворца решались судьбы десятков тысяч миров, и все послания проходили через Город Зрения. Задача криптэстезианцев состояла в том, чтобы отфильтровать огромное количество психического мусора, остающегося после сеансов связи. Мало кто получал удовольствие от этого занятия, но Эвандер Григора сделал его делом всей своей жизни.