Слабый мерцающий луч соединял Магнуса с загадочным устройством, подвешенным к потолку пещеры. Поверхность похожего на гигантский телескоп прибора покрывали неизвестные за пределами этого мира символы, а из платинового кольца вокруг центрального огромного кристалла зеленого цвета выступали серебряные лопасти.
Две последние ночи Магнус провел в медитации, а до этого он долгое время сидел неподвижно под бронзовым устройством, в то время как его помощники читали отрывки из книги — бесконечные серии формул, заклинаний и числовых алгоритмов.
Если бы в это время здесь оказался кто-либо из энциклопедистов Терры, сложная и стройная красота этих уравнений исторгла бы у него слезы восторга. Но результаты многих десятилетий исследований и научных трудов Магнуса были уникальны и известны только Тысяче Сынов. Страницы книги в руках Аримана заключали в себе бесконечное знание, ценность которого было невозможно измерить.
Главный библиарий Тысячи Сынов ни разу не запнулся при чтении, и каждый слог прозвучал с безукоризненной четкостью, какой не смог бы похвастаться самый безупречный из капитанов легиона Детей Императора. Ариман смотрел на примарха с сыновней любовью, и, хотя он верил в гениальность и мудрость Магнуса, предстоящая миссия не могла его не тревожить.
Тело Магнуса не шелохнулось в течение четырех дней, тогда как его дух, стремясь к судьбоносной встрече, преодолевал неизмеримые и непознанные просторы имматериума.
В своем сердце Магнус нес предостережение отцу о судьбе Империума, но своими действиями он посеял семена его гибели.
Григора развернул книгу на коленях, чтобы показать им, и Кай увидел цветную гравюру, занимающую обе страницы и изображавшую батальную сцену. И это было не просто вооруженное столкновение, а схватка воинов Старой Земли, сражавшихся под зловещим штормовым небом, расколотым стрелами молний, и с отвратительными лицами, выглядывающими между туч. Беспощадное солнце заливало сцену дьявольским светом, и лица бойцов искажала не ярость, а ужас и мучительная тоска.
— «Саргон Аккадский у врат Урука»,[23] — прочитал Кай подпись под картиной. — Не могу сказать, чтобы я слышал об этой битве.
— Ничего удивительного, — заметил Григора. — Хотя, я полагаю, вы должны были слышать о пси-войнах?
Кай кивнул. Кивнула и Афина.
— Конечно слышали, иначе вы были бы невежественными псайкерами. По правде говоря, достоверных сведений об этих войнах почти не сохранилось, только фрагменты рукописей, пережившие последующие чистки. Мы убеждены, что эти войны, как и все остальные, начались из-за амбиций и алчности, но вскоре стало ясно, что воюющих правителей натравливали друг на друга одержимые жаждой власти личности, державшиеся в тени.
— Когносцинты? — спросил Кай.
Григора кивнул.
— Псайкеры появляются в результате очень редкой мутации. Лишь один ребенок из миллиона может родиться с какой-либо латентной силой. И лишь каждый десятый из них обладает талантом, достойным применения. Генокод когносцинтов встречается в сотни раз реже. Я хочу, чтобы вы поняли, что это означает, поскольку это не просто гиперболический оборот. Когносцинты рождаются намного реже, чем обычные псайкеры, и тот факт, что в какой-то период на Старой Земле их появилось довольно много, должен означать какое-то событие, настолько уникальное, что оно могло бы дать название целой эпохе. Но ничего подобного в исторических записях нет, поскольку о некоторых временах лучше не вспоминать.
Кай слышал сокращенную версию истории начала пси-войн, но его знания были, мягко говоря, поверхностными. Этому периоду истории псайкеров в Городе Зрения не уделяли большого внимания. Никто не хотел вспоминать о том периоде, когда психические силы едва не уничтожили мир, и меньше всего сами псайкеры.
— Со временем стало известно, что великие мировые державы были просто пешками для могущественных личностей, которые по собственной прихоти бросали в сражения целые народы. На это не способен ни один телепат, кроме когносцинта, наделенного уникальным талантом.
— Но зачем это кому-то понадобилось?
Григора пожал плечами.
— Зулан, тебе известны искушения психических сил. Несмотря на опасность, каждый астропат стремится использовать свой дар. Как только разум соприкасается с имматериумом, в нем просыпается непреодолимое желание снова испить из этого неиссякающего источника. Ты помнишь свой первый опыт?
— Да, — ответил Кай. — Это было опьяняющее чувство.
— Госпожа Дийос?
23