Поистине необъятны пути бережливости. Первый и главный путь — не допускать, чтобы пропадало то, что уже сделано, что добыто. А когда оно отслужит срок, надо подумать, нельзя ли употребить его с пользой в новом деле.
На другой день Александр Кольчик появился в нарядной раньше обычного. И когда собрались товарищи по бригаде, он показал им план борьбы за экономию и бережливость. Его поддержали, но не все. Были такие, что помалкивали.
Александра задержали на поверхности дела, и он спустился в шахту позже. Никем не замеченный, он подошел к темной лаве и случайно стал свидетелем горячего спора. Кто был виновной и кто нападающей стороной, он определить не мог. Но было ясно, что спор начался из-за стойки, которую один из рабочих швырнул в завал, чтобы не мешалась под ногами.
— Вытащи стойку, пригодится ведь, — сказал рабочий бригады Павел Рябоконь.
Но тот отмахнулся:
— Что, тебе куска дерева жалко?
— Тебе говорят, лезь и вытащи стойку, — повторил Александр Иванченко.
— Что она, твоя, что ли?
— Моя.
— Вот и доставай, если твоя.
— Эх, ты, — загорячился рабочий Альберт Ахметов. — Знаешь, какой Ленин бережливый был...
— Хватит меня агитировать... И так лазаешь здесь в темноте, как в чертовом пузе, и еще стойки экономь...
Сдерживая волнение, Кольчик вышел из-за крепи и направил луч лампочки в лицо нерадивому.
— Ты, наверное, за спиной у отца рос, нужды не хлебнул. Достань стойку!
Шахтер нехотя полез в завал, вытащил стойку и со злостью бросил ее.
— Экономисты! Копеечники! Что толку, если я вытащу одну, две, даже десять стоек, а другие тридцать штук закинут в завал? Мы не нищее государство, чтобы крохи собирать. И потом — не так экономят. Надо с крупного начинать, людей воспитывать с малых лет. А то стойку вытащил и рад — обогатил страну...
— Вот мы и начнем с этой первой стойки, с твоей, и думаю, что она будет счастливая, — сказал Александр. — Начнем учиться беречь свой труд, в чем бы он ни выражался: в простом гвозде, в крепежной стойке или в горсти угля.
— Еще чего, в горсти угля... Да мы тоннами перебрасываем его через рештаки в завал...
— А теперь не будем... Зачем добытые богатства оставлять под землей. До последней крупицы будем подбирать.
— Еще метелку берите с собой и подметайте лаву.
— И метелку возьмем, если нужно, и будем подметать, только, как раньше, работать уже не будем. Каждый будет в ответе...
В тот первый день рабочие бригады Кольчика выбили и достали из завальной части одиннадцать стоек. Экономия была маленькая, но и эта маленькая победа была очень кстати. В ту смену лаве не хватало двух вагонеток леса. Старые стойки пригодились. Не окажись их — нечем было бы закрепить лаву.
После смены всей бригадой пришли к парторгу.
— Иван Егорович, рассудите нас.
Кольчик поведал парторгу о решении бригады экономить рубль на каждой добытой тонне угля, рассказал о ссоре рабочих в лаве.
Парторг не спеша прошелся по кабинету. Начал он говорить негромко, словно отыскивая тревожившие его самого нужные сейчас слова.
— Забота об экономии и бережливости — большое дело, и пора над этим задуматься. Бесхозяйственность и нерадивость уносят подчас половину нашего труда. Если бы все мы, все до последнего человека, бережливо относились к тому, что сами сделали вчера, если бы соблюдали экономию всюду: в шахтах, в колхозах, у себя в доме, в школах, просто на улице, — страна сразу стала бы вдвое богаче. Вдвое!
Парторг открыл шкаф, полистал томик Ленина и, указав пальцем на строку, передал книгу Кольчику:
— Читай... Читай вслух.
— «Веди аккуратно и добросовестно счет денег, хозяйничай экономно, не лодырничай, не воруй, соблюдай строжайшую дисциплину в труде, — именно такие лозунги, справедливо осмеивавшиеся революционными пролетариями тогда, когда буржуазия прикрывала подобными речами свое господство, как класса эксплуататоров, становятся теперь, после свержения буржуазии, очередными и главными лозунгами момента»[4].
— Прочитал? Все понял?
— Понял, Иван Егорович... Как будто вчера только сказано.
— Ну, вот и хорошо... Принимайтесь смелее за дело, партийная организация вас поддержит.
Так взялась бригада шахтера Кольчика за трудное и великое дело. Это было продолжением подвига краснодонских шахтеров бригады Мамая.
Договорились платить горнякам за экономию половину стоимости. Деньги за экономию выдавать в виде премии в конце месяца. Распределять премию коллективно и на каждого рабочего в соответствии с его личным вкладом. Прогульщиков лишать премии независимо от того, экономил он или нет.