Сегодня суббота, базарный день. Поздняя весна или раннее лето. На дворе май, и перед домом уже расцвел шиповник.
Сегодня они не собираются на рынок – сегодня Ханна выходит замуж. Лисса и Кейт по очереди приняли душ и тихо оделись в своих комнатах. День выдался прохладным и пасмурным, но, если верить прогнозу, должен был разгуляться.
Одеваясь, Лисса думала о Нэйтане. О своем друге. Она познакомилась с ним первой и давно подозревала, что, если бы она была более доступна все эти годы, он, возможно, захотел бы быть с ней. Но стал бы он теперь принадлежать ей? Почему-то именно сегодня ей захотелось, чтобы он обратил внимание на ее красоту, увидел ее. Она бы никогда не призналась себе в этом, но сегодня ей хотелось затмить Ханну, хотелось, чтобы ее заметили. Поэтому она срезала бирки с шелкового платья, купленного в Либерти – покупка была ей определенно не по карману, – и надела его. Подвела глаза зеленым. Надела туфли на высоких каблуках и была теперь под метр восемьдесят ростом.
Ханна одевалась у себя, с ней были родители. Она сама была удивлена, какой традиционной оказалась. Нэйтан, согласно обычаям, провел ночь отдельно, в доме своего брата. Утром мать Ханны постучала в дверь.
– О, Ханна, – только и смогла вымолвить она, увидев дочь в платье. – О, Ханна!
Они стояли в ожидании в самом большом зале загса. Все сошлись во мнениях, что для такой пары, как Ханна и Нэйтан, это лучшее место для регистрации брака.
Нэйтан стоял впереди. Лисса наблюдала за ним, за его лицом, костюмом. Вот уже в третий раз он просил брата проверить, не забыли ли они кольца.
В ответственный момент заиграла музыка, все встали, и появилась Ханна под руку с отцом. На ней было простое зеленое платье, волосы блестели, глаза сияли. Взглянув на нее, Лисса почувствовала себя виноватой. Как она могла подумать, что когда-нибудь сможет затмить ее? Эту женщину, которую она любила. Ханна была мифом, архетипом. Нэйтан стоял, ни на кого не отвлекаясь, и его лицо горело нетерпением: он ждал свою невесту.
Когда Ханна и ее отец прошли мимо Кейт, она всплакнула. Она вдруг подумала о своем отце и не смогла вспомнить, когда в последний раз прикасалась к нему. Наверное, много лет назад. Как же ей вдруг захотелось, чтобы он так же вел ее, – захотелось, чтобы ее собственный отец так же на нее смотрел – с гордостью и любовью. Возможно, только для этого и устраиваются свадьбы.
Где-то в середине свадебной церемонии Лисса встала и продекламировала [21]:
Кейт думала о Люси, о том, где она сейчас и вспоминает ли она о ней вообще. Думала о том, жива ли она, полюбила ли кого-то другого, и о том, что время идет, они все стареют, и она плакала, думая о Люси, о Ханне, о своей матери и об отце, о любви и времени, и о том, как все одновременно так прекрасно и так несбыточно.
Ханна, слушая стихотворение, смотрела на Нэйтана и вспоминала, как он вскоре после их знакомства послал ей это стихотворение письмом. Тогда она еще подумала, что он написал его сам. Как она его любит. Как она счастлива.
Когда женщина с серьезным лицом, которая вела церемонию, повернулась к ней и спросила, берет ли она его в мужья, она ответила: «Да».
Потом, когда торт был съеден, а речи произнесены, Ханна нашла в толпе своих подруг. Она взяла Лиссу за руку и пробралась сквозь толпу в пабе, чтобы найти Кейт. Взяв Кейт другой рукой, она вывела их наружу, на майское солнце, и они пошли через ворота в парк, в Лондонские поля. А вишневое дерево у ворот уже отяжелело от распустившихся цветов.
Прогноз оказался верным, день налаживался. Они вышли на траву, и, когда они шли в этом золотистом пьянящем свете, мир казался им полным любви и возможностей. Ханна притянула к себе подруг, прижимаясь лбом к их головам.
– Я люблю вас, – проговорила она. Наклонившись к ней, Кейт и Лисса ответили, что тоже ее любят. Это то, что делает брак – аккумулирует любовь, которая разрастается за пределы счастливой пары, порождая новую любовь, новую жизнь и заставляя нас верить, пусть даже на день, в счастливый конец или, по крайней мере, в то, что история продолжится так, как следует.
Лисса
– Вы можете переодеться за ширмой, – сказал преподаватель. – Или, если хотите, в туалете.
21
Это текст эзотерического музыкального коллектива Seaside, композиция I Want You to Know One Thing.