— Не бойся, — ласково проговорил он, когда собака подняла всклокоченную голову и подозрительно уставилась на незнакомца. Его располагающий вид и ровный голос подействовали на нее успокаивающе, и животное только внимательно смотрело, как этот странный человек осматривал больную лапу.
Когда Эд выпрямился, лицо его было озабоченным. Он быстро направился в рубку, где у пульта управления как столб стоял Папаша Дриппи.
Татьяна не слышала их разговор, но в какой-то момент до ее слуха донесся возмущенный голос грека. Спустя несколько минут Папаша Дриппи подозвал одного из юношей, отдал ему какое-то приказание, и вскоре тот принес Эдуарду какие-то тряпки и большую бутыль с пресной водой.
— Что ты собираешься делать? — спросила Татьяна.
— У нее застарелая рана, — пояснил Эд, засучивая рукава. — Может начаться заражение. Слава, не одолжишь мне немного виски?
— Я? Виски для этой шавки? — изумленно спросил Вячеслав.
— Я же знаю, что ты дашь, ведь у тебя есть сердце, — сказал Эд, и Вячеслав молча протянул другу сумку и отошел в сторону.
— Ты будешь вести себя спокойно? — обратился Эдуард к собаке. — Ну, тихо, тихо…
Через несколько минут все было кончено, и псина недоверчиво рассматривала умело перевязанную лапу.
— Странно, она только взвизгнула, и все, — призналась Татьяна. — Я боялась, она начнет кусаться.
Споласкивая руки, Эдуард глянул на собаку и сказал нарочито строго:
— Во всяком случае, теперь ты стоишь пятьдесят баксов.
— То есть? — не поняла Татьяна.
— Я купил эти тряпки и свежую воду для псины, — с неохотой сказал он.
— Он что, с ума сошел?! — не поверила Татьяна и чуть ли не с ненавистью посмотрела в сторону Папаши Дриппи. — Это же его собака!
— Она для него ничто, — пожал плечами Эд. — Если жизнь человека в здешних местах стоит не больше плевка, то что тогда говорить о животных?
Они удалились уже достаточно от берега, как вдруг двигатель катера затих.
— Наверное, сейчас будет прикорм, — предположил Вячеслав. — А мы будем спускаться под воду в клетках?
— Вряд ли, — покачал головой Эд. — Я не вижу на борту клеток. Да и маловероятно, чтобы этот жмот раскошелился на акваланги — они ему попросту не нужны.
— Посмотрите вниз, — вдруг возбужденно сказала Татьяна. — Что это, медуза?
Мужчины выглянули за борт. В трех-четырех метрах от катера прямо у поверхности плавала громадная медуза, желеобразный купол которой напоминал прямоугольник. От купола отходили четыре пучка полупрозрачных щупальцев розоватого оттенка, настолько длинных, что их очертания размывались где-то в глубине.
— Это медуза-коробочка, — определил Эдуард. — Иногда ее называют морской осой. Насколько мне известно, она питается мелкими креветками.
— Она опасна? — спросила Татьяна, завороженно следя за медузой. Толстые щупальца медленно шевелились, и это вызвало у нее неосознанный страх.
— В общем, да, — сказал Эдуард. — В ее щупальцах спрятаны жалящие капсулы, которые в момент прикосновения впрыскивают через кожу яд. Иногда это приводит к остановке сердца. Говорят, одна взрослая медуза-коробочка имеет достаточно яда, чтобы убить трех человек.
— Не может быть, — фыркнул Вячеслав. — Вот эта слизь может завалить троих мужиков? Ерунда.
Эдуард не стал с ним спорить. Медуза плавно обошла катер справа и вскоре исчезла из виду.
Прошло еще десять минут, но никакого прикорма не было, двигатель молчал, а сам катер мирно дрейфовал на волнах. Подростки развалились на тунцовой вышке, свесив с нее худые босые ноги, и лениво перебрасывались фразами.
— Э-э-э… — протянул Вячеслав. — Че-то я не врублюсь никак, а где акулы? За что мы баблос этому одноногому бомжу отдали, а?
Эд молча прошел в рубку. Его изумлению не было предела, когда он увидел, что Папаша Дриппи как ни в чем не бывало дрыхнет в углу на каких-то коробках, храпя, как паровоз. Протез он отстегнул, задрав культю на стул.
Опешивший от такой наглости, Эд схватил хозяина судна за шиворот и, не обращая внимания на треск рвущейся рубашки, сильно встряхнул его.
— Lead the old tub[9], — прошипел Эд прямо в лицо обалдевшему греку. Папаша Дриппи несколько раз моргнул и сипло выругался. Он высунулся из рубки, что-то зло крикнул юношам, и тех словно ветром сдуло с вышки.
Эд вышел на палубу. Хозяин судна одарил его ненавидящим взглядом, после чего проковылял к пульту управления и передвинул рукоятку акселератора вперед. «Бродбилл» дернулся, двигатель ожил, и катер понесся в открытый океан, быстро набирая скорость.