– Ну, что? – горланила тётя Генриетта, обращаясь к сыну. – Чайку?
– Тийку, тийку! – по-сорочьи верещал Тишка.
Однако все притираются рано или поздно. И мы привыкли к тёте Генриетте с Тишкой.
В наш двор стал приходить Витька. Его родители развелись, и Витька достался бабушке. Эта миловидная веснушчатая пожилая женщина работала билетёршей в ДК, и когда мы с мамой шли в кино, она продавала нам билеты.
– Ну, как в Ленинграде? – приветливо спрашивала Витькина бабушка. – Возвращаться собираетесь?
– Пока нет, – вздыхала мама. И интересовалась: – А вы?
Я знала, что Витькина бабушка была блокадным ребёнком, её когда-то эвакуировали из Ленинграда по Дороге Жизни.
– Я бы рада, да сердце не выдержит, – грустно улыбалась она.
Летним вечером очередная летучая мышь вцепилась в мои волосы, захватив толстую прядь. Да какую там прядь – прядищу!
– …Полбашки дитю выстригать, – сетовала техничка тётя Маша.
Я не ревела, но дрожала из-за гадливого ощущения чужеродного тельца, прилепившегося ко мне и словно окаменевшего. Зачем тебе мои волосы, уродец? Дупло застелить, чтоб спать было мягче? Ты ведь всё равно не ночуешь дома, валяешься под ногами, как головёшка или навоз…
– Жалко волос, – огорчённо говорил Виталик, щёлкая ножницами, – ну ничего, отрастут. К тому же, они вьются. Мама подровняет для симметрии – станешь модницей!
Виталик отстриг прядь ножницами, завернув мышь в край ватного одеяла, а потом вывесил его за окно. Летучая мышь всю ночь провисела на фоне красного одеяла, похожего на красный флаг. Только герб получился странный…
Меня уложили спать. Лёжа за ширмой, я слушала разговоры взрослых.
– …В командировке, – рассказывал Виталик маме, – я ночевал в гостинице в номере на двоих. Форточки мы открывали из-за жары. И кто только ни слетался в нашу комнату…
Я дремала, покачиваясь на невидимых волнах.
– Ночью просыпаюсь и вижу: стоит надо мной этот казах и машет руками.
Меня сладко укачивало, потом вдруг толкнуло, и я с обрыва упала на свою кровать в комнате, где приглушённо звучал баритон:
– Я схватил его, завернул в кухонное полотенце и выбросил в окно.
Опять покачивание – и погружение в вяжущую темноту.
– …Он до сих пор там летает.
Какой Виталик храбрый, думала я, засыпая. Не побоялся страшного казаха, который махал на него руками, – схватил его и выбросил в окно!
Летучий Казах стал персонажем моих детских кошмаров. Но под конец во сне обязательно появлялся Виталик с полотенцем и бесстрашно прогонял Казаха.
7. Воспитание-укрощение
Теперь, когда меня задирали другие дети, я злорадно говорила:
– Только тронь – я Виталику скажу!
Слухи в посёлке разносятся быстро. Вскоре каждый знал, что у меня новый папа, который по утрам бегает по парку и подтягивается на турнике. А ещё он – начальник на заводе, и отцы моих обидчиков у него в подчинении.
При этом он долго оставался для меня «Виталиком».
Конечно, я хотела, чтобы у меня появился папа. Ни у кого из моих друзей не было папы, а у меня он есть. Но мама сказала: «Приедет Виталик!» – и тем самым определила, как мне его называть.
Мы с Виталиком поднимаемся высоко в гору. Мальчишки, увязавшиеся с нами, тащатся следом. А я еду на плечах Виталика, горделиво посматривая то перед собою, как султан, покачивающийся на слоне, то на отставших друзей – через плечо.
Выходим к воротам парка-заповедника. Я уже бывала здесь с мамой и в юрте-ашхане завтракала, сидя на кошме[8]. Однажды мы смотрели, как проходят ежегодные молодёжные игры: кыз-кумай[9], лазание по шесту за призом, перетягивание каната… Но сегодня ворота закрыты.
Я быстро и плавно приземляюсь – и оказываюсь на своих ногах.
– Хочешь, Таня, мы всё-таки попадём в парк? – спрашивает меня Виталик.
– Хотеть будет мама, – отвечаю я твёрдо. – А моё дело – слушаться.
Виталик усмехается:
– Вот это воспитание! Твоей маме бы дрессировщиком работать…
Пока мы стоим у закрытых ворот, мальчишки нас догоняют.
– Ну, тогда лезь – говорит Виталик решительно. И, подняв меня, просовывает между широкими прутьями ограды. Затем лезет наверх, подтягивается на руках, перекидывает сильное тело через забор и прыгает на землю рядом со мной.
Мальчишки из-за забора смотрят с завистью: они тоже так хотят. Каждый мечтает повторить подвиг Виталика. И каждый отдал бы половину своих детских сокровищ за то, чтобы это его папа сейчас совершал акробатические трюки…
8
Войлочный ковёр из верблюжьей или овечьей шерсти. Широко применяются в быту у народов, занимающихся скотоводством: киргизов, туркмен, казахов и пр.
9
«Догони девушку» – национальная киргизская игра, представляющая собой конную погоню: джигит скачет за девушкой, целует её, а она бьёт его камчой (плетью). Считается позором и трусостью у джигитов не догнать девушку и не получить свою порцию ударов.