С этими словами я поворачиваюсь и иду прочь, чувствуя на себе его взгляд и гадая, во что я, черт побери, ввязалась.
Глава 6. Исайя
Суббота № 2
– Пирс Санта-Моники, а?
Она находит меня на скамье рядом с лотком продавца чурро[7]. Руки ее засунуты в задние карманы коротких шорт, белая футболка с треугольным вырезом подчеркивает загорелую кожу; под футболкой чуть-чуть заметен бледно-розовый кружевной лифчик.
Марица-официантка – потрясающее произведение искусства и гордая обладательница выигрышного билета генетической лотереи Клейборнов, но я напоминаю себе не пялиться туда, куда не положено. Вчера я слишком много раз ловил себя на том, что рассматриваю ее, позволяя взгляду задержаться на каждом квадратном дюйме ее тела, – когда видел, что она на что-то отвлеклась.
В тот вечер на концерте мы постановили, что отношений между нами нет, и скрепили это стаканом холодной воды мне в морду, и я не имею намерения превращать эти не-отношения во что-то другое.
Не считая того, что ее жизнерадостное и искрометное поведение половину времени действует мне на нервы, я питаю глубокое уважение к ее склонности называть вещи своими именами и не пытаться произвести впечатление на кого бы то ни было – особенно на меня. Марица есть Марица. Она не прячется под слоями макияжа, нервными смешками или приятными высказываниями.
Но я ни за что не скажу ей этого.
Она может неправильно меня понять.
Она может подумать, будто нравится мне.
– Почему ты выбрал именно это место? – Марица усаживается рядом со мной, мазнув бедром по моей ноге. Соленый воздух наполнен запахом жареного теста, корицы и сахара, и это немедленно возвращает меня в детство.
– Родители приводили нас сюда, когда мы были детьми, – отвечаю я. – Они позволяли нам бегать по парку и покупали нам все, что мы хотели.
Эти воспоминания о лучших временах – единственное, что я действительно хотел бы сохранить из своего прошлого.
– Звучит мило, – говорит она, с тихим хмыканьем выдыхая воздух. – Значит, ты вырос в Санта-Монике?
– Не-а, – отвечаю я, помотав головой, и начинаю с хрустом разминать пальцы, глядя на океан. – В основном в Риверсайде.
– Когда ты в последний раз приходил сюда?
Я с шумом выпускаю воздух сквозь чуть приоткрытые губы и снова качаю головой.
– Даже не помню. Девять, двенадцать лет назад?
Кажется, мне было шестнадцать или семнадцать, когда отец в последний раз брал нас сюда, и это, похоже, логичный подсчет: незадолго до того, как он умер, а умер он сразу после того, как ушел, оставив больную жену и шестерых детей.
– Ты молчишь, – пару минут спустя говорит Марица, ткнув меня в плечо. – О чем ты думаешь?
– Ни о чем таком, чем стоило бы делиться, – отвечаю я. И это правда. Ей не нужно знать о моем прошлом. Оно не имеет никакого отношения к «здесь» и «сейчас», к нашей неделе суббот. Эту часть себя я больше не обсуждаю, и это все, что я могу сказать.
– Делиться стоит всем.
Я мотаю головой.
– Не этим.
Марица наклоняется вперед, уперев локти в колени и положив подбородок на ладони, и устремляет взгляд на толпу.
– Ты когда-нибудь наблюдаешь за людьми?
– Иногда, а что?
– Когда я была младше, мы с моей кузиной Мелроуз постоянно разглядывали людей и придумывали истории… ну, типа как выбирали человека, а потом за полминуты рассказывали всю историю его жизни, – поясняет она. – Видишь того человека? Позирующего у знака «Шоссе 66»?
Марица небрежно указывает на мужчину в джинсовых шортах, черной футболке и бейсболке с надписью «Пирс Санта-Моники». Нижняя часть его лица скрыта густой светлой бородой.
– Да, вижу, – отвечаю я.
– Его зовут Коллин Берк. Он из Денвера в Колорадо, – начинает рассказывать она, облизывая губы и рассматривая его. – В детстве был любимцем всей семьи, именно поэтому ему комфортно, когда он позирует для фото и вообще находится в центре внимания. По профессии он программист, компьютерщик, а в качестве хобби они с друзьями делают разные антуражные штуки для ролевых игр живого действия. Несмотря на то что ему уже за тридцать, он застилает свою кровать бельем с рисунком из «Звездных войн», а его пса зовут Йода. Еще у него есть девушка. Ее зовут Саманта Роббинс, и это она его фотографирует. Она еще не знает, но он собирается в этом году сделать ей предложение в семейном летнем домике у озера – на День Независимости, когда начнется фейерверк.
– Это романтично и по-гиковски, – говорю я. – Убийственное сочетание.
7
Чурро – сладкая обжаренная выпечка из заварного теста. Традиционное блюдо испанской кухни.