Вирджилия была не одинока: десятки других девушек куда-то стремились, в то время как мужчины топтались на месте, и это явление таило в себе все признаки серьезного бедствия. Как таким девушкам найти себе мужей? Вот и Вирджилия холодно отнеслась к ухаживаниям молодого агента по продаже недвижимости — бедняга был только агентом и ничем больше; еще бесцеремоннее отделалась она от биржевого клерка, который, внезапно появившись на ее горизонте, попытался недрогнувшей рукой указать ей путь к розовому, лучезарному будущему, — но он окончил школу в семнадцать лет, и с тех пор у него не было ни времени, ни охоты восполнить пробелы в своем образовании. Совсем недавно агент по продаже недвижимости поместил свою молодую супругу в солидный, комфортабельный дом, клерк же, ухитрившись вырваться из хозяйской конторы и основать собственное дело, с кометоподобной быстротой сделал карьеру, от которой весь город остолбенел и затаил дыхание.
— Ну, а мне-то что? — презрительно заметила Вирджилия. — Ни с одним из них я не прожила бы и месяца. Мне ведь только двадцать шесть лет. О чем же беспокоиться?
Затем кто-то обратил внимание ее тетки Юдокси на «Храм Искусств», и та принялась усердно посещать студии, пробавляясь то тут, то там чашкой чаю, печеньем, дилетантской критикой, разыгрывая роль дамы-патронессы. Вскоре она добилась этой привилегии для своей племянницы, и некоторое время они вместе бездельничали и болтали за чаем то в одной, то в другой студии, а затем забрели в мастерскую Дэффингдона Дилла, и вскоре им была оказана честь стать ее завсегдатаями.
Итак, Юдокси внимательно взглянула на людей, сидевших тут и там среди гобеленов и темной старинной мебели. «Да, это она — вон там, в углу, с Пресиозой Макналти». Затем взглянула на Дилла и легонько вздохнула: «Интересно, как у них получится? Хочу ли я, чтобы это получилось? Какую ответственность я понесу, когда это на самом деле получится?»
Юдокси передала Диллу пустую чашку.
— Над чем там хихикают эти девицы? — спросила она.
Дилл на минутку даже оторвался от выполнения обязанностей хозяина. Услышать от кого-нибудь о Вирджилии, что она «хихикает», — уж этого он никак не ожидал!
И тем не менее она хихикала — хихикала откровенно и с удовольствием. Из уравновешенной, исполненной достоинства молодой женщины она, казалось, превратилась в легкомысленную девчонку и вряд ли что-нибудь от этого выиграла. Пресиоза Макналти, которая еще и не обещала в скором времени повзрослеть, сидела рядом с ней под персидским балдахином на груде подушек и тоже хихикала.
Пресиоза — та могла громко смеяться, могла непринужденно и весело болтать: это было для нее естественно. Однако и Вирджилия сейчас не только не отставала от нее, но даже разошлась еще больше. И все же на ее лице нет-нет да и появлялось какое-то напряженное выражение, следы каких-то серьезных размышлений; по временам она хмурилась, как будто ее мучила какая-то arriére pensée[29].
Это, и только это, могло служить сегодня извинением для Вирджилии — ведь она давно вышла из того возраста, когда позволительно вот так хихикать, и была слишком ученой и слишком уравновешенной особой. Дилл это понимал и, отойдя на минуту от Юдокси, чтобы проводить до дверей двух каких-то изящных дилетанток, лишь покачал головой.
В эту минуту по коридору пробегал маленький человек; увидев распахнутую дверь, он остановился, помахал длинной, гибкой рукой, тряхнул копной рыжих волос, насмешливо подмигнул и громко крикнул:
— Я заставил их призадуматься, Дэфф, я заставил их призадуматься!
«Ах, этот Маленький О’Грейди! — укоризненно вздохнул Дилл. — Он просто невозможен и в конце концов опозорит нас. Что он там замыслил?» — думал он, закрывая дверь и намереваясь возобновить прерванное наблюдение за Вирджилией Джеффрис.