Но особенно непонятным в этом непонятном месте показался ему сам молодой художник. Он упорно не хотел говорить о деле, — медлил, увиливал, ускользал. Своих работ он не показывал, сумм не называл, а насчет договора даже не заикался. Вместо этого он носился по комнате, то предлагая гостям печенье, то перебрасываясь с дамами двумя-тремя фразами о Патере[31] или Морелли[32] (которые, вероятно, тоже были здесь где-нибудь в темных углах), то возражая людям, которых представили как писателей (опять писатели!), то упрашивая какого-нибудь любителя музыки сесть за пианино...
Некоторыми из этих впечатлений Джеремия, запинаясь, поделился с Роско Орландо.
— Ну что ж, — ответил Роско, разводя руками. — Иного и не следует ожидать на подобном «полднике». Но иногда нужно же отвлечься, узнать кое-что новое, побывать, так сказать, в обществе. Ведь и я испытал то же самое, когда впервые очутился там.
Это произошло с Роско Орландо всего лишь неделю назад. Пресиоза Макналти рассказала его дочерям о своем посещении студии Дилла, и те в присутствии отца принялись обсуждать наивность Пресиозы. Роско Орландо, который никогда не переутомлял себя на работе и в последнее время все чаще был склонен раньше обычного бросать свои чертежи, планы и дела по филиалам фирмы, решил оказать честь Диллу, навестив его.
— И подумать только, что мы до сих пор не встречались! — заявил Дэффингдону Роско Орландо. — Прямо невероятно! Конечно, это не делает мне чести, поскольку я стараюсь следить за развитием искусства и быть в курсе всех его достижений. Должен, однако, сказать в свою защиту, что я являюсь одним из патронов Академии художеств, и торговцы гравюрами обычно присылают мне экземпляр каталога... У вас чудесная студия — ну просто чудесная!
Румяному, толстому Роско было сорок восемь лет. Пустившись в разговор, он, казалось, сделался еще толще и грозил заполнить собою всю комнату. Однако Дилл не сожалел — он узнал, что Роско Орландо был одним из директоров «Грайндстоуна». Сам Роско объявил об этом с широкой, благодушной улыбкой, сопроводив ее еле заметным многозначительным жестом, который давал понять, что скоро может брызнуть золотой дождь и что от его желания в какой-то мере зависит, чью землю он оросит.
— Но сейчас не время об этом говорить, — заявил Роско Орландо, искоса взглянув на остальных гостей. — Возможно, я снова на днях загляну к вам, чтобы более основательно посмотреть ваши работы и побеседовать о нашем проекте.
Но случилось так, что Роско Орландо больше к Диллу не заглянул, а сейчас «беседовал», или, во всяком случае, пытался беседовать, с Джеремией Макналти.
— Да, я склонен думать, что мы не сделаем большой ошибки, если попытаемся договориться с Диллом.
Джеремия задумчиво почесал подбородок и поставил ногу в старомодном тупоносом ботинке на корзину для бумаги.
— Не знаю, — ответил он. — Дело-то нешуточное.
— Правильно, — согласился Роско Орландо. — А как же иначе? Нам ведь нужно что-нибудь особенное, большое, такое, что повысило бы наш престиж и украсило город.
Джеремия поджал губы и мигал маленькими в красных прожилках глазками.
— Кое-кто из этих молодых художников недавно преследовал меня, — проговорил он, постукивая пальцем по столу, покрытому зеленым сукном. Голос его прозвучал ворчливо, словно дерзкие и коварные авантюристы, о которых он упомянул, считали его слабым местом, уязвимой позицией в обороне «Грайндстоуна». Он вспомнил черные сверкающие глаза, две энергичные, крепкие руки, раскладывающие эскиз за эскизом в гостиной, на мебели, обитой розовой с золотом парчой; вспомнил копну темных волос над высоким лбом, и торопливые объяснения, как бы пытавшиеся обогнать беспощадное тикание мраморных с позолотой часов, и нетерпеливые движения, которыми Пресиоза поправляла свою шляпку из зеленого бархата.
— А вы думаете, они за мной не гонялись! — воскликнул Роско Орландо, ревниво оберегающий свою репутацию просвещенного мецената. — Но мы должны — именно должны! — иметь дело с известными художниками, способными нести ответственность за свою работу, — и ни с кем больше. Мы должны принимать в расчет положение, репутацию, клиентуру. Однажды мой компаньон заключил — или намеревался заключить — договор на большой пейзаж, изображающий его скотоводческую ферму за Гленвуд-парком, и художник... Словом, сэр, вы даже не поверите, сколько у нас было неприятностей, прежде чем мы разделались с ним. Наш адвокат откровенно признался, что за всю свою практику он не...