— Ну что ж, тогда все понятно, — сказала Вирджилия Диллу в библиотеке. — Мы должны дать им что-то определенное — вполне законченный проект, и как можно скорее. — Она убрала со стола кипы вечерних газет, отослала свою сестренку заниматься арифметикой и географией в столовую, достала из серебряного бювара несколько листков бумаги стального цвета с монограммами и зажгла в люстре все лампочки. — Итак, надо заставить их выбросить из головы свой нелепый замысел. Мы погубим его в самом зародыше.
Она вложила в руку Дэффингдону перо, всем своим видом показывая, что ждет от него немедленных действий. Ее мысль работала гораздо быстрее, как только она бралась за перо, и теперь Вирджилия ждала, что то же самое произойдет с художником.
Дэффингдон покусал кончик ручки и загнул уголок на верхнем листе.
— Пишите, пишите, — сказала Вирджилия. — Какие бы глупые мысли ни возникали у этих несчастных, слабоумных людей, мы не обратимся к местным хроникам и не станем возрождать отвратительную архитектуру жалкого поселения, заброшенного в прериях... Так вы говорите, предусмотрено двенадцать больших люнетов?
— Да.
— Ну, и что мы с ними сделаем?
— Я думал, что все можно выдержать в умбре и сиене, однако Джайлс предлагает шесть люнетов слева дать в пурпурном и оливковом цвете, а шесть справа...
— Боже мой! Разве такая идея произведет впечатление на Эндрю Хилла? Нет, у вас должна быть своя тема, свой сюжет, серия сюжетов...
— Я не хочу писать просто картинки, — нехотя откликнулся Дэффингдон, — да и вы, надеюсь, не ждете, что я стану обычным ремесленником.
— Но они же дельцы! — возразила Вирджилия. — Ради нашей репутации, да и ради спасения всего дела, мы должны представить им что-то конкретное и определенное. Да, мы художники, но мы не должны дать этим твердолобым старикам повод обвинить нас в том, что мы нерешительны и сами не знаем чего хотим. Будем такими же дельцами, как они. Так что давайте примемся за работу, да так, чтобы нас не опередили.
Взгляд Дэффингдона рассеянно скользил по коврам, драпировкам, мебели.
— «Гений города, — неуверенно пробормотал он, — вдохновляющий...»
— Да, да! — быстро согласилась Вирджилия, пытаясь вдохновить молодого художника.
— Или вот: «Западная звезда нации, освещающая...» — бормотал Дэффингдон, поднимая взор к потолку.
— Да, да, — сейчас же отозвалась Вирджилия, продолжая вдохновлять.
— Или еще... «Триумфальный марш прогресса среди...» — Дэффингдон по рассеянности ткнул ручку обратным концом в широкую плоскую чернильницу.
Вирджилия с досады покусывала губы, ее брови от нетерпения и разочарования чуть сдвинулись. Хорошо, что Дэффингдон не сказал еще: «Марш прогресса среди нас»! Что случилось с ее кумиром? Где его глубокие знания? Куда делись его идеи, его необузданное воображение? Ей вдруг показалось, что если она подойдет к своему кумиру и постучит по нему, то убедится, что он пустой. Такое открытие было бы несчастьем! Нет, она предпочла остановиться на почтительном расстоянии и заложить руку за спину.
— «Гений города»... — задумчиво повторила Вирджилия. — «Звезда империи»... В качестве отдельных сюжетов это, возможно, и подходит, но не для композиции. «Марш прогресса», пожалуй, можно принять как общую рабочую основу, хотя... — Она представила себе «даму», сидящую на зубчатом колесе у подножия фабричной трубы, и замолчала.
— «Фургон переселенцев в прериях»... «Возведение моста на Миссисипи»... «Последний бизон»... «Фундаменты новых Капитолиев», — уныло бормотал Дэффингдон.
— Вас увлекают подобные сюжеты? — спросила Вирджилия.
— Нет.
— И меня тоже. Постойте, я, кажется, придумала! «История банковского дела с момента его возникновения», а? Что вы скажете на это? — Она поднялась с торжествующим видом.
— Пожалуй, я не очень хорошо знаю историю банковского дела, — нерешительно проговорил Дэффингдон.
— Зато я знаю достаточно, даже более чем достаточно для нашей цели. Ну, скажите мне, разве это не заманчивая идея? Сколько можно создать ярких, разнообразных, изумительных картин!
Дэффингдон взглянул на свою нимфу Эгерию:[33] полет ее фантазии почти испугал его.
— А не слишком ли это обширно? — несмело спросил он. — Такая тема потребует основательных размышлений, изучения...
— Размышлений? Изучения? Конечно, потребует! Но я все время размышляю и изучаю! Итак, с чего мы начнем? Евреи и ростовщики в Англии. Подумайте только, как это будет выглядеть! Костюмы, позы, яркие краски — все, что угодно! Затем возьмите меняльные лавки в самой Италии и первые банки в Венеции, Лукке, Генуе, Флоренции — сколько блеска, какой колорит! А сделки с папами и с чужеземными королями! А помните Фуггеров[34] из Аугсбурга, которые вели дела с императорами? Дома с остроконечными крышами; люди в камзолах с полосатыми буфами на рукавах и в широкополых шляпах с разноцветными перьями. Затем отношения королей и императоров с банкирами. Здесь и Эдуард Второй, который отказался выплатить флорентинцам займы и превратил их город в развалины; здесь и Карл Первый — в тот момент, когда он внезапно появляется на монетном дворе и нагло захватывает все золото до последнего пенни — неприкрытый грабеж! Далее, солдаты революционной Франции, которые повсеместно грабят банки, — полные жизни фигуры гренадеров, мушкетеров, кирасиров. А знаменитый амстердамский банк, предоставивший «Ост-Индской компании» заем в несколько миллионов флоринов? Какая возможность дать живописные детали — тюрбаны, храмы, драгоценности, пальмы и многое другое. Кроме того...