Приблизившись к Аттиле. граф бросил обе половинки меча к ногам повелителя, упал на колени и поцеловал край его плаща. Только тут Аттила встал из-за стола; двигая скамейками, встали и пирующие.
— Признаешь ли ты, граф, единственного в мире, завоевателя Скифии, держащего в своей власти варварский мир, могущественного вождя гуннского союза племён, регнатора[129] Аттилу своим повелителем? — громко вопросил Зеркон Маврусий, уже одетый по такому случаю в расшитую золотом тогу.
И тогда граф Гервальд так же громко объявил собравшимся:
— Признаю!
Аттила поднял его с колен, обнял и усадил на место, которое только что занимал горбун...
Утром другого дня, когда в своей юрте Эллак ещё тешился с римлянкой, к нему прискакал Ардарих и передал, что его вызывает отец.
— Что случилось?
— Не ведаю того, — ответил король гепидов, пряча в усах весёлую усмешку.
Эллак понял, что Ардарих знает всё, только говорить не хочет или ему запретили.
«Ладно, разберёмся...» — Эллак тоже вскочил на коня, и через час, проехав немалое расстояние до юрты отца да ещё и пробившись через одиннадцать колец охраны, предстал перед повелителем.
У него сейчас находились Приск, Огинисий, германец Орест, Эдикон, Ислой и опередивший Эллака Ардарих. Эллак поздоровался со всеми и встал, играя плёткой, — держал её в левой руке и легонько посту кивал ею о ладонь правой.
— Хорошим богатуром стал у меня старший... Посмотрите!.. — обратился Аттила к собравшимся, а потом уж повернул лицо к Эллаку: — Сынок, у меня только что были члены местного магистрата... Во время взятия города ты захватил в плен женщину, которая является дочерью наместника Рима. Твоё право владеть ею... Да и власть наместника номинальна, так как здесь хозяйничали алеманы и их король граф Гервальд. Но я всё же как защитник угнетённых по закону справедливости вынужден попросить тебя отдать эту женщину отцу...
«Аттила стал называть себя защитником угнетённых с тех пор, как объявил себя человеком, ограждающим от всяких посягательств римскую Августу... — возникло в голове у Приска. — Для того и затеял он этот поход. А потом уж намеревается пойти на Рим...»
— Но она сама не пойдёт!
— Почему? — строго спросил Аттила Эллака.
— Я нужен ей.
— Хорошо, пусть остаётся, но она должна навестить отца. Если ей нужен ты, то она вернётся к тебе... В ином случае, насилие над ней и её отцом ты чинить не станешь... Обещай мне.
— Обещаю.
«А если не вернётся?.. — раздумывал, возвращаясь в свою юрту, Эллак. — Говорит, что я нравлюсь ей. А почему тогда не сказала, что является дочерью наместника Рима?..»
В юрте он прямо спросил об этом Марцеллину.
— Милый, я думала, что если скажу об этом, то ты отошлёшь меня в город.
— Тебя ждёт твой отец, сказал мне Аттила. А вернёшься ко мне?
— Обязательно.
Но Марцеллина не вернулась... По дороге в город в лесном распадке на неё напали неизвестные люди, перебили охрану и зарубили её.
Кто они — эти неизвестные?.. Что им сделала какая-то римлянка, пусть и приходившаяся дочерью наместника, у которого, по словам Аттилы, и власти-то никакой не было.
Но давайте в точности попытаемся восстановить картину происшедшего.
Когда в юрте сын повелителя громко заявил, что римлянка не поедет к отцу, так как он нужен ей, то король Ардарих вначале поразился самоуверенности Эллака, отличившегося всего один раз при взятии города Августы Винделиков... Да, Ардариху приходилось брать десятки городов, сколько раз рисковать жизнью, быть тенью великого повелителя, во всём потакать ему, но, где нужно, правда, и правильно советовать, — умный Аттила умеет ценить человека, ценил он за всё это и короля гепидов. Но вот так, чтобы повелитель при всех, как он сделал, хваля сына, восхитился бы или подвигами, или умом Ардариха, такого ещё не бывало...
«Всё равно у Аттилы мы, короли племён, не родственных гуннам, что кусты у дороги, надо затоптать — затопчут, если нужно, то и объедут... И ты на большее рассчитывать не можешь...» — раздумывал Ардарих.
Вдруг непонятная злость охватила короля гепидов, пока сын и отец говорили о дочери наместника Рима. Ему захотелось сделать сыну Аттилы какую-нибудь гадость, чтобы сбить с него самоуверенность и спесь... Разве кто может вот так запросто войти в юрту к регнатору, встать посреди и поигрывать плёткой?! Кто он такой?.. Да пусть даже и родной сын... Ты покажи себя много раз в деле, прояви мужество и отвагу, тогда и поигрывай!