Недостаточно разработаны вопросы геохронологии позднепалеолитических памятников и для бассейна Днепра и Десны — обширного района, расположенного между Поднестровьем и Подоньем, хотя здесь в этом отношении намечаются некоторые успехи. Концом молого-шекснинского межледниковья — началом осташковского оледенения можно с достаточной уверенностью датировать стоянки Пушкари I и Погон, культурный слой которых залегает несколько выше ископаемой почвы (Брянской, по А.А. Величко) — в основании перекрывающего ее лесса.
Возраст большинства стоянок и поселений, включая такие классические памятники, как Мезин, Межиричи, Добраничевка, Тимоновка и др., остается спорным как для археологов, так и для геологов (ср., например, Вознячук Л.Н. и др., 1969; Величко А.А. и др. 1969). По нашему мнению, разнокультурные поселения с костно-земляными жилищами, развитой костяной и кремневой индустрией, совершенными произведениями искусства, знаменующие на Русской равнине расцвет позднепалеолитической культуры, относятся здесь к раннеосташковскому времени; в период наибольшего распространения ледника территория Русской равнины была необитаемой или малообитаемой. Однако следует признать, что если нижняя граница археологических культур с костно-земляными жилищами определяется в пределах Восточной Европы достаточно четко (конец молого-шекснинского — начало осташковского времени), то определение их верхней границы концом раннеосташковского времени (т. е. около 20 тыс. лет тому назад), является рабочей гипотезой.
Открытие позднепалеолитических стоянок на северо-востоке Русской равнины, включая бассейн Печоры, ставит вопрос о времени и путях заселения этих районов. Сейчас можно утверждать, что человек в древности продвинулся на север не в обход ледника, как предполагалось ранее, но, вероятнее всего, в один из оптимумов молого-шекснинского межледниковья, когда обширные пространства Русской равнины были свободны ото льда. Концом молого-шекснинского времени с уверенностью датируется стоянка Сунгирь под г. Владимиром (бассейн Клязьмы), культурный слой которой приурочен в верхней части ископаемой почвы и имеет абсолютные даты 25000±200 (Grn-5425), 24430±400 (Grn-5446). Этим же периодом датируется и Бызовая стоянка на Печоре: 25540±380 лет от н. дн. (Гуслицер Б.И., Лийва А., 1972, с. 251). Литология отложений, вмещающих и перекрывающих культурный слой Медвежьей пещеры, дает основание относить и эту стоянку Печорского Приуралья к молого-шекснинскому межледниковью (Гуслицер Б.И., Канивец В.И., 1962; Канивец В.И., 1969, с. 140–142)[20]. Геология Островской стоянки им. М.В. Талицкого изучена недостаточно для окончательного установления ее возраста, определявшегося прежде «позднесолютрейским или раннемадленским временем» и вместе с тем «концом рисс-вюрмского интерстадиала» (Бадер О.Н., 1960, с. 89, 92). Решению этого вопроса помогают, соседние, лучше изученные в геологическом отношении памятники уральского палеолита, в первую очередь — местонахождение массы расколотых костей животных и двух кремневых орудий у д. Горново на р. Белой в окрестностях Уфы. Геоморфология и стратиграфия этих двух пунктов, по данным В.Л. Яхимович (1961, с. 214), тождественны; одинаковы и условия залегания культурного слоя Островской стоянки и горновского скопления костей: в основания ритмично-слоистой толщи суглинков и супеси аллювиально-делювиального происхождения, подстилаемой плотными и вязкими синевато-серыми глинами. Возраст глинистых отложений в Горново определяется по радиоуглеродному анализу остатков древесины: 29700±1250 (не 1856/1287) лет до н. дн. На этом основании Горновское местонахождение, как и Островскую стоянку, можно относить к последнему климатическому оптимуму молого-шекснинского межледниковья. Разумеется, возраст, установленный таким косвенным путем, может оспариваться. Нет никаких данных о геологическом возрасте ряда других верхнепалеолитических стоянок Волго-Окского бассейна (например, Карачаровская, Юнга-Кушерга и др.). Хотя наиболее надежно датированные палеолитические стоянки северо-востока Русской равнины свидетельствуют о заселении этой территории в молого-шекснинское время, такой памятник, как Канова пещера, с наскальной живописью, находящей аналогии во франко-кантабрийском палеолитическом искусстве мадлена, настойчиво требует разработки вопроса о заселенности Урала и Приуралья в период осташковского оледенения.
20
«Омоложение» Медвежьей пещеры в последней монографии В.И. Канивца (