Большая часть нуклеусов стоянки Валукинского (45 экз.) изготовлена из цветного кремня, часто из плиток. По способу скалывания они преимущественно призматические, по размерам — крупнее нуклеусов стоянки Замятнина. Основную массу орудий составляют резцы (80 экз. рис. 95, 37, 38, 40) — срединные и на углах кремневых плиток. Большая часть их выполнена из осколков и отщепов цветного кремня (52 экз.), размеры довольно крупные (5,5–9 см в поперечнике). Массивность (до 1,3 см) и их многофасеточность позволяют считать их вторичными ядрищами, однако нужно отметить, что в инвентаре орудия из узких тонких пластиночек желтого кремня практически отсутствуют. П.И. Борисковский считает, что эти изделия рубящие или режущие (Борисковский П.И., 1963). Резцы из мелового кремня по характеру заготовок (в основном обломки пластинок до 5 см в длину), аморфности, отсутствию типов аналогичны резцам из Костенок 2 и Костенок 3. Скребки представлены шестью экземплярами (рис. 95, 32–36). Они полностью аналогичны скребкам из Костенок 2 и 3. Долотовидных орудий мало (4 экз.), но они опять-таки во всем подобны чешуйчатым орудиям двух названных памятников (рис. 95, 31). Важной аналогией соответствующим изделиям из Костенок 2 являются две пластины с притупленным краем; они также довольно широки (2,3–3 см длиной при ширине около 1,2 см), а главное — также обработаны не односторонней, а встречной вертикальной ретушью (рис. 95, 41). 15 нуклевидных и макролитических орудий на плитках из цветного кремня (рис. 95, 42, 43) близки к соответствующим изделиям из Костенок 3.
Итак, каменные индустрии трех названных стоянок сближаются характером использованного сырья, техникой первичного раскалывания, ограниченным набором технических и технико-морфологических групп (в том числе большим количеством резцов), одинаковыми общегрупповыми признаками для чешуйчатых орудий, для значительной части резцов (в Костенках 2 и 3-практически для всех резцов), для скребков и пластинок с притупленным краем (в последних двух случаях, возможно, вплоть до совпадения типов). В индустриях Костенок 3 и 19 близки и нуклевидные орудия на плитках желтого кремня, отсутствующие в Костенках 2. По нашему мнению, этого сходства достаточно для объединения трех данных памятников в одну археологическую культуру — особенно, если учесть совершенно иной характер каменных индустрий стратиграфически одновременных пм стоянок Костенковско-Борщевского района. По наименованию первой из них, наиболее богатой материалами, можно назвать культуру замятнинской археологической культурой. Для объяснения некоторых различий (снижение доли чешуйчатых орудий и боковых резцов в Костенках 3 и 19, появление макролитических орудий на плитках) достаточно указать на то, что это — разные типы памятников, вскрытые комплексы различны по своему хозяйственно-бытовому значению, что не может не сказаться определенным образом на составе инвентаря[37].
Как показали раскопки 1977 г., культурный слой Костенок 3 является верхним культурным слоем Гмелинской стоянки (Костенки 21), имеющей абсолютную дату 22270±150. Таким образом, среди других археологических культур средней поры верхнего палеолита Костенковско-Борщевского района замятнинская культура по условиям залегания относящихся к ней памятников является наиболее молодой. Это не противоречит заключению большинства археологов о мадленском (т. е. позднеледниковом) возрасте памятников, входящих в эту культуру, однако, по нашему мнению, не исключено и то, что хронологический разрыв между Костенками 21 (нижним слоем Гмелинской стоянки) и Костенками 3 (верхним культурным слоем Гмелинской стоянки) мог быть не столь существенным.
Памятники, относящиеся к позднеледниковью, включающему два очень коротких периода потепления («беллинг» и «аллеред») и представляющие собой заключительный этап верхнего палеолита, в ряде случаев выделяются достаточно четко.
На территории юго-запада Русской равнины к ним относятся прежде всего верхние культурные слои Приднестровских стоянок Молодова 5 (слои V–I, Iа) и Кормань 4 (слои IV–I). По характерным особенностям кремневой индустрии все верхние слои Молодовы 5 близки друг к другу и рассматриваются нами не как поздний этап молодовской культуры, а как самостоятельная археологическая культура, для которой предлагается название позднемолодовская. Признаки, роднящие ее с памятниками молодовской культуры, — суть признаки, свойственные всем (или их подавляющему большинству) позднепалеолитическим памятникам юго-запада СССР, позволяющие установить здесь единую историко-культурную область. Для выделения в ее рамках отдельных археологических культур на первый план выступают детальные отличия, а не общее сходство индустрий.
37
Даже в пределах одной стоянки разные ее участки могут давать и дают значительно различающийся набор орудий, в настоящее время — это твердо установленный факт (см., например: