Насколько преждевременными могут оказаться выводы относительно отсутствия на той или иной территории следов палеолитического искусства, показывает следующий факт. На территории Русской равнины, как следует из вышеизложенного, подавляющее большинство образцов палеолитической изобразительной деятельности было найдено в двух районах: на среднем Дону (Костенковско-Борщевский район) и в Поднепровье. Казалось бы, можно предположить, что на юге Русской равнины, где имеется значительное количество позднепалеолитических стоянок, но в течение десятков лет не было найдено ни одного предмета изобразительной деятельности, не считая украшений, искусство эпохи палеолита было в лучшем случае скудным и маловыразительным. Однако это опровергается находками гравированных поделок на Мураловской стоянке и «амулета» в III слое грота Брынзены 1, о которых мы писали выше. Важно, что все эти изделия, хотя их и мало, являются достаточно развитыми образцами палеолитического искусства, свидетельствующими о сложных эстетических представлениях.
Палеолитические погребения — ценный и редкий исторический источник, освещающий не только духовную жизнь людей этой эпохи, но и многие стороны их материальной культуры, не сохранившиеся в других источниках. Ниже мы приводим описание важнейших погребений эпохи позднего палеолита, известных в настоящее время на Русской равнине. Их всего пять: два на Сунгирьской стоянке и три на различных стоянках Костенковско-Борщевского района[52]. Почти все они (за исключением погребения кроманьонца на Костенках 2) датируются ранней порой позднего палеолита. Древнейшими из них являются погребения на Костенках 15 (Городцовская стоянка) и на Костенках 14 (Маркина Гора). Первое интересно ярко выраженным своеобразием обряда захоронения мальчика 5–6 лет. На первый взгляд создавалось впечатление о преднамеренном расчленении трупа, туловище которого находилось в южном, а голова — в северном конце могилы. Однако путем тщательного исследования погребения, соотношения костей скелета с положенным в могилу инвентарем, с охрой, с крупными костями животных было установлено следующее. Могильная яма овальных очертаний, размерами 1,24×0,80 м и глубиной 0,43 м от основания культурного слоя была вырыта в полу жилища. У ее восточного края на дно после засыпки охрой была положена куча желтой ергенинской глины, на которую, возможно, в связанном виде был посажен труп ребенка, снабженный богатым погребальным инвентарем: за спиной его находилась крупная лопаточка городцовского типа с головчатой рукоятью — ее центральная часть совершенно истлела из-за обилия сгнивших здесь органических тканей погребенного; справа от покойника, на дно могилы, были положены кремневые изделия в количестве 55 единиц. Слева лежала костяная игла с просверленным ушком и костяное лекало. На голове мальчика находился головной убор, на который было нашито 153 просверленных зуба песца, лежавших плотными рядами. Могила не была засыпана землей, а лишь перекрыта крупной лопаткой мамонта, сверху, возможно, было устроено и земляное перекрытие. Со временем перекрытие подгнило, и лопатка рухнула в этот примитивный склеп, в результате удара полусгнивший труп ребенка распался на три части: нижняя челюсть упала вниз на дно могилы, череп откатился направо, в северный конец, а остальные кости скелета, еще не утратившие анатомической связи, упали налево, в южный конец могилы. В таком виде погребение и было расчищено исследователями (рис. 107, 2). По определению В.П. Якимова (1957, 1961), погребенный был мальчиком 5–6 лет, «восточный кроманьонец», в строении черепа его не обнаружено каких-либо неандерталоидных признаков. От типичных кроманьонцев череп ребенка из Костенок 15 отличается большей долихокранностью и меньшей шириной.
Рис. 107. Костенки 14, 15.
1 — Погребение молодого мужчины на Костенках 14; 2 — погребение ребенка на Костенках 15.
Погребение из Костенок 15, открытое в 1952 г., было первым погребением древнекаменного века на обширном пространстве равнинной части Восточной Европы и до сих пор остается древнейшим среди позднепалеолитических погребений. Оно выражает заботу о загробной жизни детей, что характерно для эпохи палеолита. В данном случае представляется вероятным предполагать отражение еще самых примитивных, доанимистических представлений людей о загробной жизни, определяющихся не развитостью погребального обряда, а наивно-реалистическими дорелигиозными представлениями. В соответствии с подобными наивно-реалистическими, тотемическими представлениями и после смерти жизнь продолжалась в ее реальных формах, поэтому умершего погребали в реальном жилище, в одежде, в могилу клали реальный, а не вотивный бытовой и производственный инвентарь. У других племен существовал особый обряд погребения.
52
Имеются в виду сохранившиеся погребения с остатками человека, по которым можно восстановить элементы погребального обряда. Кроме перечисленных, на Сунгире карьерными работами был уничтожен ряд погребений (см. ниже), на Костенках 18 было найдено погребение, сильно разрушенное поздними ямами, наконец, отдельно человеческие кости неоднократно находились на ряде палеолитических стоянок (например, грот Старые Дуруиторы в Молдавии, Чулатово 2 на Десне, Костенки 8 на Среднем Дону).