Любопытно сравнить с городцовским погребением стратиграфически одновременное ему погребение на Костенках 14, обнаруженное на глубине 0,31-0,48 м от основания III культурного слоя. Дно могильной ямы (0,99×0,39 м) было также интенсивно окрашена красной охрой, но какой-либо сопровождающий инвентарь отсутствовал. Погребенный взрослый мужчина, приблизительно 25 лет, был предварительно связан так, что руки его оказались подтянуты к груди, колени — к животу, а пятки — к тазу, и в таком сильно скорченном состоянии буквально втиснут в тесную могильную яму (рис. 107, 1). Он лежал на левом боку, головой к северу, лицом на запад. Сохранность костей очень хорошая. По мнению палеоантрополога Г.Ф. Дебеца (1955), расчищенный и исследованный А.Н. Рогачевым в полевых условиях вместе с М.М. Герасимовым, скелет с Маркиной Горы является лучшим среди всех известных скелетов позднепалеолитических людей как по физической сохранности костей, так и по полноте их сбора. В строении черепа Г.Ф. Дебец отметил наличие негроидных черт.
Исключительный интерес представляют погребения, обнаруженные на поселении Сунгирь, которые по характеру кремневого инвентаря обнаруживают генетические связи с памятниками костенковско-стрелецкой культуры[53].
Обе исследованные могилы находились в верхней части пологого склона, на котором располагалась стоянка, но еще в пределах культурного слоя стоянки. Более того, могила 2 была вырыта в центре одного из скоплений культурных остатков предполагаемого жилища 1, вероятно, на месте его центрального очага. Другая могила располагалась в нескольких метрах ниже по склону.
Обе могилы вырыты в подстилающем почвенно-культурный слой светло-желтом суглинке, и в нижних горизонтах имели четкие очертания. Поверхность, с уровня которой рылись могилы, находившаяся в толще культурного слоя, определяется не вполне четко. Обе могилы были довольно узкими, имели вертикальные стенки без каких-либо следов оплывания. Угольки на дне могилы расцениваются как следы погребального ритуала, освящения дна могилы огнем.
Этот ритуал восстанавливается в следующем виде (см. цвет. вкл.). Дно могилы посыпалось огнем-углем, сохранившимся в виде отдельных угольков и даже сажистых прослоечек. На них местами заметно какое-то белое вещество вроде извести, и уже по белому слою могилы густо посыпались ярко-красной охрой, слой которой на дне могилы достигал местами нескольких сантиметров.
После этого в могилу укладывались умершие в праздничной церемониальной (?), богато украшенной одежде и многочисленный погребальный инвентарь — орудия труда и произведения искусства, изображения животных и другие эмблемы — выполненный преимущественно из бивня мамонта, а также из рога и кремня. После этого снова производилась засыпка всей могилы красной охрой. В могиле 1 установлено, что следующим актом была укладка верхней одежды — плаща, после чего — новая посыпка охрой.
Наконец, засыпь могилы перемежается еще несколькими прослойками чистой охры. Есть основания полагать, что засыпанные могилы на поверхности отмечались пятнами ярко-красной охры; но эти горизонты слоя, в противоположность нижней части могил, сильно разрушены солифлюкцией.
Могила 1 была вырыта на глубину 60–65 см, прорезав около 10–15 см почвенно-культурного слоя и 48–50 см подстилающей желтой супеси. Могила имела форму не вполне правильного, сильно вытянутого овала, имевшего близ дна могилы размеры 2,05×0,70 м.
На дне могилы лежал хорошей сохранности скелет мужчины 55–65 лет (по определению Г.Ф. Дебеца), в вытянутом на спине положении, обе руки согнуты в локтях, с кистями на лобке; скелет ориентирован головой на северо-восток. На груди у него найдена сверленая подвеска из небольшой каменной гальки; на обеих руках более 20 браслетов из тонких пластинок, выструганных из бивня мамонта, иногда с отверстиями на концах; на дне могилы — кремневый нож, скребло и отщеп, а также обломок костяного черепка со спиральным резным орнаментом; от черепа до стоп на скелете располагались до 3500 бус из бивней мамонтов тех же типов, что и бусы из культурного слоя стоянки. Они были, без сомнения, нашиты на одежду; их расположение на скелете позволяет реконструировать костюм как глухую (без переднего разреза) одежду, состоявшую из кожаной (замшевой) или меховой рубашки типа малицы, надевавшейся через голову, кожаных же длинных штанов и сшитой с ними кожаной обуви типа мокасинов, также расшитой бусами. Головной убор также был расшит тройным рядом бус с песцовыми клыками на затылке; это была скорее шапка, а не капюшон. На руках наряду с пластинчатыми браслетами много браслетов из нанизанных бус. На ногах такие же перевязи под коленями и над щиколотками. Поперек груди — тройная лента бус; подобное же украшение обозначено на более поздних палеолитических статуэтках и изображениях из Костенок на Дону; видимо, это глубоко традиционная особенность костюма. Кроме этой нательной одежды, носились еще короткие плащи, расшитые более крупными бусами.
53
Раздел о сунгирьских погребениях написан для данного издания О.Н. Бадером; ему же принадлежат рисунки, на которые имеются ссылки в данном разделе.