Линии развития — специфическое явление, характерное только для мустьерской эпохи. Быть может, его в дальнейшем удастся проследить и для ашеля. Но в позднем палеолите это явление уже не наблюдается. Можно предположить, что этнокультурные различия, являющиеся в позднем палеолите более четко выраженными, более многочисленными и многообразными, чем в предшествующую эпоху, как бы заслонили и вытеснили широкие, в значительной мере стадиальные и конвергентные, черты сходства, отраженные нелокальными линиями развития. Этому процессу вытеснения и определенного рода нивелировки должно было способствовать развитие более тесных связей между группами людей, число которых и густота расселения которых увеличивались, а, следовательно, рос обмен техническим опытом между группами людей. В позднем палеолите на первый план выступают различия этнографические, сочетающиеся с различиями, обусловленными формами хозяйства и характером природной среды. Впрочем, такая трактовка не является единственно возможной. Не исключено, что в дальнейшем в процессе выделения и определения новых и новых позднепалеолитических культур в позднем палеолите будут прослежены явления, в той или иной степени напоминающие мустьерские линии развития (типа, скажем, ориньякских или солютрейских приемов обработки камня).
В мустьерскую эпоху удается проследить и другие, тоже очень обширные, но уже территориальные единства, дальнейшее развитие которых относится к позднему палеолиту и к последующим эпохам. Это историко-культурные области (этнокультурные общности)[58] — части ойкумены, у населения которых сложились сходные культурно-бытовые (этнографические) особенности (Чебоксаров Н.Н., Чебоксарова И.А., 1971). Речь идет о самом общем сходстве по сравнению со сходством, наблюдаемым внутри отдельных культур. Можно утверждать, что мустье Закавказья тяготеет к переднеазиатской историко-культурной области той эпохи. Мустье Русской равнины и Крыма вместе с обширными районами Центральной Европы, располагающимися на территории современных Польши и ГДР и частично захватывающими территорию современной ФРГ, образует особую историко-культурную область. Мустье Северного Кавказа обнаруживает отдельные элементы сходства, с одной стороны, с Закавказьем, а с другой, с югом Русской равнины. Что же касается до мустье Средней Азии и Казахстана и единичных мустьерских пещер Южной Сибири, ставших известными за последние годы, то памятники этих территорий обнаруживают отдельные элементы сходства с мустьерскими памятниками Передней Азии, а также Южной Азии (Пакистан и Северо-Западная Индия). Но в настоящее время утверждать их принадлежность к определенной историко-культурной области той или иной эпохи было бы преждевременно. Отметим в этой связи и аналогии, которые представляет, очевидно, домустьерский галечный ранний палеолит Южного Казахстана раннепалеолитическому соану южных предгорий Гималаев.
При переходе к позднему палеолиту культурная дифференциация палеолитических памятников и представленных ими групп древнего населения развивается дальше. Культурно-историческая карта территории СССР становится более сложной и в то же время более четкой, лучше выраженной, чем в древнем палеолите. Это относится прежде всего к низшим подразделениям, к позднепалеолитическим культурам.
На Кавказе в настоящее время удается проследить существование двух достаточно четко выраженных позднепалеолитических культур (ч. III, гл. 2). Это — имеретинская, пожалуй, раньше всего ставшая известной и лучше всего изученная, а также губская. Закавказские памятники Имеретии имеют много общего с позднепалеолитическими культурами прилегающих территорий Ирака, такими, в частности, как барадостская и зарзийская, и вместе с поздним палеолитом значительной части Западной Азии (за исключением, пожалуй, Аравийского полуострова) входят в обширную переднеазиатскую историко-культурную область, начавшую формироваться еще в мустьерскую эпоху. От имеретинской и губской культур несколько отличаются местонахождения Джаткран и Нурнус, а с другой стороны, памятники севера Черноморского побережья Кавказа — Ахштырская и Навалишенская пещеры, Холодный Грот, Широкий Мыс. Быть может, здесь в дальнейшем удастся выделить самостоятельные позднепалеолитические культуры.
58
Не надо, разумеется, забывать, что и этнографические различия могли сложиться под влиянием былого своеобразия хозяйственных форм и природной среды.