Остатки ископаемого человека эпохи раннего палеолита на территории Русской равнины и Крыма немногочисленны. Для ашельской эпохи они неизвестны. Памятники мустьерской эпохи дали ряд интересных находок.
В 1924 г. Г.А. Бонч-Осмоловский при раскопках грота Киик-Коба обнаружил костные остатки взрослого неандертальца и ребенка очень раннего возраста (Бонч-Осмоловский Г.А., 1940, 1941, 1954). Это была первая находка костей палеолитического человека на территории нашей страны. Погребение взрослого человека было совершено в могильной яме, выдолбленной в скалистом дне грота. По указанию Г.А. Бонч-Осмоловского, для могильной ямы были использованы неровности дна грота. Первобытные обитатели лишь немного искусственно подправили естественное углубление, и получилась могильная яма, соответствующая очертаниям человеческого тела. К сожалению, погребение впоследствии было сильно разрушено. В первоначальном положении на дне могильной ямы сохранились лишь кости правой голени и обеих стоп. Кроме того, на соседних участках обнаружены остатки кисти и один зуб. Остальные кости погибли.
По сохранившимся в нетронутом состоянии костям Г.А. Бонч-Осмоловский восстанавливал положение скелета и трупа целиком. По его мнению, покойник лежал на правом боку со слегка подогнутыми ногами. Такая поза характерна для мустьерских погребении вообще.
Осталось не совсем ясным, с каким из двух культурных слоев связано погребение. Яма, вырытая обитателями верхнего культурного слоя, врезалась в погребение, и это усложнило стратиграфию Киик-Кобы. Г.А. Бонч-Осмоловский очень тщательно анализировал эту сложную картину и в своей монографии пришел к выводу, что погребение относится к верхнему культурному слою (Бонч-Осмоловский Г.А., 1940). Недавно В.Н. Гладилин обратил внимание на ряд деталей, которые позволили ему вернуться к первоначальному мнению Г.А. Бонч-Осмоловского о принадлежности погребения к нижнему культурному слою (Гладилин В.Н., 1979).
Кости взрослого неандертальца были детально изучены Г.А. Бонч-Осмоловским (1941, 1954), кости ребенка — Э. Влчеком (Vlček, 1976). Важные дополнения по изучению этих остатков сделали Д.Г. Рохлин (1965) и В.П. Якимов. По мнению Д.Г. Рохлина, костные остатки взрослого человека принадлежали скорее всего женщине средних лет, находившейся в расцвете сил и не обнаруживавшей никаких признаков старения. Ей было около 35 лет. Рост ее равнялся 155–159 см. На костях не сохранилось признаков, которые бы свидетельствовали о ее длительной неработоспособности. Она погибла скорее всего от какого-то остро протекавшего заболевания. Предполагаемый возраст второго киик-кобинца — 6–8 месяцев (инфант 1). Э. Влчек выполнил реконструкции и изучение сохранившихся костей младенца: несколько длинных костей, левой бедренной кости, правой лопатки, отдельных костей пальцев руки и ноги, позвонков и позвоночных дуг (Влчек Э., 1974, с. 104–109).
Возрастные соотношения погребенных в Киик-Кобе и положение скелетных остатков поблизости друг от друга позволяет сделать предположение, что здесь были погребены быстро погибшая мать и ее ребенок. В связи с этим особенно интересны детальные онтогенетические исследования остатков обеих особей для установления их филогенетической позиции в системе людей мустьерской эпохи. Даже у ребенка 6–8 месяцев отмечаются типичные неандерталоидные признаки, характерные для «классических» неандертальцев (Якимов В.П., Харитонов В.М., 1979).
Серия костных остатков мустьерских людей разного возраста, но близких по своим морфологическим характеристикам киик-кобинцам обнаружена Ю.Г. Колосовым в Заскальной V и VI (Колосов Ю.Г., Якимов В.П., Харитонов В.М., 1976; Якимов В.П., Харитонов В.М., 1979).
Огромный интерес в мировой науке вызвали находки А.А. Формозовым костных остатков ребенка в пещере Староселье в 1953 г. (Формозов А.А., 1958). Погребение связано с культурным слоем мустьерского времени и принадлежит неандертальцу. Правда, по диагностике ребенка в возрасте 18–20 месяц имеются серьезные расхождения, которые были сформулированы Я.Я. Рогинским (1954) и Г.Ф. Дебецем. Так, Я.Я. Рогинский считает, что староселец занимает в филогении современного человека такое же место, как и палеоантропы типа Схул. Г.Ф. Дебец, исходя из преобладания сапиентных черт в морфологии черепа и слабого развития примитивных особенностей, не образующих комплекса, относит старосельца к современному виду. Такие признаки, как крутой лоб, наличие подбородочного выступа, глубокие клыковые ямки и другие, характерны для Homo sapiens[14].
14
В мустьерском культурном слое Староселья найдены также три обломка костей взрослого человека, принадлежавшего к современному типу.