За пределами Крыма на Русской равнине остатки человека представлены находками в четвертом слое мустьерской стоянки Рожок I в Приазовье (Праслов Н.Д., 1968) второго коренного зуба и обломком бедренной кости из переотложенного местонахождения Романково на Днепре (Хрисанфова Е.К., 1965).
Хотя собранные находки немногочисленны, они представляют огромный интерес для изучения эволюции мустьерского человека. В Киик-Кобе и в Заскальном на остатках более выражены неандерталоидные черты, в то время как в Староселье и в Рожке I отмечены более развитые сапиентные черты. Это позволяет говорить о том, что позднепалеолитический Homo sapiens на Русской равнине и в Крыму формировался на местной основе мустьерской эпох (Формозов А.А., 1958).
Подводя итоги изучения рапного палеолита Русской равнины и Крыма, следует отметить, что здесь теперь известны не только отдельные находки, собранные в разрушенных местонахождениях, но и памятники с хорошо сохранившимися культурными слоями или доставившие выразительные археологические комплексы. Их исследование позволяет сделать следующие выводы.
1. Освоение южных районов Русской равнины произошло в ашельскую эпоху до начала днепровского максимального оледенения. В мустьерскую эпоху обитаемый ареал был значительно расширен во всех направлениях — к северу до Полесья, Средне-Русской и Приволжской возвышенностей, а также освоен Крымский полуостров. Среди домустьерских материалов встречены ручные рубила, что противоречит представлениям об особом пути развития населения Восточной Европы в ашельскую эпоху.
2. Разнообразие материальной культуры мустьерской эпохи на территории Русской равнины и Крыма указывает на существование четких археологических культур этого времени. Выделяются молодовская мустьерская культура, распространенная в бассейне Днестра, и белогорская культура, включающая мустьерские памятники Крыма. Молодовская культура резко отличается по технике расщепления и по типам орудии от других памятников на сопредельных территориях и является замкнутой, не связанной генетически с другими культурами Русской равнины. Белогорская же культура, напротив, имеет большое сходство по типам орудий со многими другими памятниками Русской равнины. Это сходство проявляется в аналогичной технике изготовления различных каменных изделий, в особых специфических формах и широком распространении техники двусторонней обработки. Белогорская культура не выделяется так отчетливо, как молодовская, что указывает скорее всего на ее родство в генетическом плане с остальными локальными вариантами Русской равнины.
Достаточно разнообразные мустьерские памятники Русской равнины, разбросанные на широкой площади, вряд ли оставлены людьми единой культуры. Они разнятся по времени и по типологии, хотя имеют много общих черт. В таком случае вряд ли целесообразно каждый памятник выделять в самостоятельную археологическую культуру. Поскольку сходство в типологии каменных орудий не меньше величины различия, мы не можем фиксировать их принадлежность к разным археологическим культурам, несмотря на значительную территориальную разобщенность. Именно так обстоит дело с мустьерскими памятниками Русской равнины. Их генетическое родство, прослеживаемое в технике обработки орудий, указывает на их общность более высокого ранга, чем археологическая культура. Мы предлагаем называть такие широкие общности культурным ареалом. Примером культурного ареала в мустьерскую эпоху могут быть памятники Русской равнины и Крыма, связанные общими корнями с памятниками на территории Польши, ГДР и ФРГ. В рамках таких широких культурных ареалов чрезвычайно трудно выделять более дробные археологические культуры, гораздо лучше выделяются локальные варианты. Например, на Русской равнине намечается выделение группы памятников в Поднепровье, куда входят Хотылево, Житомирское местонахождение и Рихта, со сходным каменным инвентарем. Выделение этой группы в самостоятельную археологическую культуру пока нельзя считать оправданным, так как они резко не выделяются по типологии на фоне остальных мустьерских памятников, с которыми имеют много общих черт. Но своеобразие в оформлении двусторонне обработанных каменных орудий позволяет выделить их в особый деснинско-полесский локальный вариант.
Глава четвертая
Ранний палеолит Азиатской части СССР[15]
15
Глава написана по опубликованным материалам В.А. Ранова, А.П. Окладникова, Х.А. Алпысбаева, А.Г. Медоева, Г.И. Медведева, Р.Х. Сулейманова, М.Р. Касымова, Н.Х. Ташкенбаева, М.Н. Клапчука. Автор глубоко признателен А.П. Окладникову и В.А. Ранову, предоставившим возможность ознакомления с неизданными материалами.