Однако вернёмся к нашему повествованию.
«И позвал Давид Вирсавию, жену свою, и вошёл к ней; и она зачала и родила сына, и нарекла ему имя Соломон. И Господь возлюбил его» (2 Цар. 12:24).
Затем Авессалом, сын Давида, сделал злое в Израиле: бесчестил и поносил Давида, своего отца, гнался за ним, намереваясь убить, блудил с его наложницами, желая воцариться вместо своего отца. Но Бог не попустил свершиться такому беззаконию, и Авессалом был убит. И оплакивал его Давид великим плачем, хотя тот и оскорбил его. (См. 2 Цар. 15:1–37, 16:20–22; 17:1–29; 18:1–33).
После этого была новая война с филистимлянами, и они были поражены рукой Давида. И воспел Давид Господу пророческую песнь. (См. 2 Цар. 21:15–22; 22:1).
Потом Давид попал в окружение филистимлян в Вифлееме. И он захотел пить и сказал: «Кто напоит меня водою из колодца, что у Вифлеемских ворот?» Тогда трое храбрецов из войска Давида, Авесса с сыновьями Иоава и Ванея, сын Иодая, обнажив свои мечи, пробились сквозь стан филистимлян, ибо филистимляне тогда осаждали Иерусалим и Вифлеем. Трое храбрецов разметали их, почерпнули воды из колодца, что у Вифлеемских ворот, взяли и принесли царю Давиду. Видя это, Давид укротил жажду и не стал пить; помолившись Господу, пророчествуя песнью, он сказал: «Сотвори, Господи, мне милость сию!» (См. 2 Цар. 23:14–17).
Наконец Давид состарился. И сказал царь Давид: «Позовите ко мне священника Садока и пророка Нафана и Ванею, сына Иодаева». И тотчас они вошли и стали пред царём. И сказал им царь: «Возьмите с собой всех слуг царя и Соломона, сына моего, посадив на моего мула, ведите его к жертвеннику и затрубите в рог и возгласите: да живёт царь Соломон! — и ведите его назад. И взойдёт Соломон и сядет на престоле моем, и он будет царствовать вместо меня. Я завещаю, что он будет властелином Израиля и Иуды» (См. 3 Цар. 1:32–35).
Они всё так и сделали: поставив Соломона на жертвенник, Садок взял рог с елеем из скинии и помазал Соломона, и затрубил трубою, и весь народ восклицал: «Да живёт царь Соломон!» И слуги царя приходили благословить Давида, говоря: «Да прославит Господь имя Соломона, сына твоего, более твоего имени!» (См. 3 Цар. 1:38–39, 47). И вот Соломон склонился к одру Давида, своего отца, и Давид снова начал, пророчествуя, воспевать Бога.
Сей великий Давид, царь и пророк, был угоден Господу, и Бог ему, как и Аврааму, дал обещание, что его потомство будет пребывать во веки. Так как Авраам оставил [свой] род и отечество, Господь сказал ему: «Я сделаю тебя отцом народов, и благословятся народы в семени твоём» (Быт. 17:5; 22:18), — то есть в Спасителе Иисусе Христе. Такого же обета сподобился и Давид, ибо был царь и был угодник Божий: и ему Он обещал, что потомство и царский престол будут пребывать неизменно, то есть опять во Христе.
Сей Давид был величайшим из царей и пророков, поспешением Святого Духа он обладал необыкновенной живостью [ума] и даром слова. Израильтяне имели шесть праздничных хоров: первый хор называется Давидовым, второй хор назывался Кореевым[1100], третий хор назывался Иосафовым, четвёртый хор назывался Иофамовым, пятый хор назывался Идумейским, шестой хор назывался хором Моисея, человека Божия. Певчие какой общины вызывались, так в то время они и пели. Из этих хоров ни один не внёс ни слова в состав «Псалтири» и не сподобился пророчества, пророчествовал один только Давид. Когда он пророчествовал, тогда и хор восклицал с тимпанами, бубнами и свирелями, и каждому хору он дал свой глас и устав, чтобы каждый из них за ним пел псалмы, и сам он пел перед ними, прорицая то, что Святой Дух давал ему возвестить, и они пели вслед за ним песнями на гласы.
ДАВИД ЖЕ ПРОРОЧЕСТВОВАЛ[1101]: 1) о Требезначальной Троице — Отце, и Сыне, и Святом Духе, — исповедуя Её в трёх Лицах и объединяя в одном божестве; он проповедовал, что прежде веков была Троица в едином божестве; 2) затем пророчествовал о тайном; 3) потом о Пречистой Деве Богородице Марии, которая по прошествии лет произойдёт из его колена, пророчествовал и о Елизавете, родственнице Богородицы Марии, об Иоанне Предтече, [рождённом] по обету; 4) о воплощении Господа нашего Иисуса Христа, как Он пожелал по милосердию облечься в плоть нашего естества; 5) пророчествовал о [Его] вочеловечении; 6) о Его Рождестве; 7) о Его Сретении; 8) о Его Крещении; 9) о Его Преображении; 10) о Его чудесах; 11) о четверодневном Лазаре и умершем сыне вдовы; 12) о Входе Его в Иерусалим, и 13) о злоумышлении иудейского синедриона, и 14) об Иуде, 15) о Тайной вечери и о передаче для литургии Нового Завета Тела и Крови Пречистого Агнца, взявшего все грехи мира; 16) о Его страдании; 17) о кресте; 18) о положении Его во гроб; 19) о сошествии Его во ад; 20) о живоносном Его Воскресении от гроба; 21) о Вознесении Его на Небеса; 22) о сошествии Святого Духа на святых апостолов, дабы дать им силу и мудрость проповедовать среди язычников; 23) о собрании народов; 24) об иудейском отвержении; 25) о призвании народов. Изложим вкратце по отдельности эти пророчества.
1101
Далее следует авторское обобщение, в котором выделяются темы пророчеств о новозаветных событиях, содержащиеся в Псалтири. Из-за включения подборки псалмов, сгруппированной по строго намеченному Составителем плану, весь раздел о царствовании Давида приобретает программное для всей Толковой Палеи значение. Фактически Составитель Палеи здесь формулирует свой творческий метод, раскрывая применённые в толкованиях принципы осмысления ветхозаветных событий, и, что весьма важно, приводит «инвентаризацию» новозаветных смыслов, которые на протяжении всего труда извлекались им из Пятикнижия, Судей, Царств. Христологическая проблематика здесь дифференцируется по событиям двунадесятого праздничного цикла, выделяется напрямую связанная с христологией тринитарная и богородичная проблематика Боговоплощения, а также такие сквозные для Палеи темы, как обличение отверженных иудеев, проповедь христианства среди язычников и призвание новых народов. Не все из обозначенных здесь проблемно-сымсловых линий представлены в Палее одинаково обильной фактической наполненностью, но каждая из них с большей или меньшей интенсивностью лейтмотивом проходит через весь труд. Поэтому предложенную на завершающей стадии компилятивно-толковательной работы Составителя систематизацию нельзя не признать в проблемном и мировоззренческом отношениях концептуальной формулой грандиозного и сложнейшего труда; это своеобразный ключ, раскрывающий подходы к восприятию многогранного содержания Палеи. —