«Змей был мудрейшим из всех зверей, существующих на земле» (Быт. 3:1), однако мудрость змеи не в мысли, а в обмане, которым она смогла прельстить, как ангела, Первозданного, потому что злокозненный диавол, отпавший от славы Божией и света, согрешивший своим помыслом и предвидевший свою погибель, не стерпев вида почтенного Богом человека, обратился ко лжи и потщился отторгнуть человека [от Бога]. Не зная, с чего начать, он увидел бессловесных [животных], идущих в райский сад, и вошёл в змею[314], чтобы жена не распознала дьявольского обмана, но сделала указанное дело, пошедшее ему на пользу. Затем, льстец приступил не к Адаму, боясь быть им разоблачённым, но увидел жену, телом меньше мужа и умом также слабее [его], и потому решил обольстить её. Змея приступила к жене и изощряет ласковую речь, любопытствуя о заповеди [Господа], и спрашивает, от всякого ли дерева в раю разрешено им есть, ибо лукавый не знал, что в саду разрешено им есть и какая о чём заповедь была им дана, и потому погубитель задавал им хитрые вопросы, чтобы разведать от жены, вкушение от какого дерева в саду запретил им Господь. Жена же, не распознав лести лукавого, ибо недавно получила разум, рассказала ему о заповеди: «От всего Бог разрешил нам есть, кроме одного дерева, которое посреди рая. Бог сказал: „Ни плодов его не можете есть, ни прикасаться к нему, иначе смертию умрёте”» (см. Быт. 3:1–3). Дьявол, услышав это, начал лгать на Бога, подстрекая её и давая ей совет — уста змиевы сказали жене: «Нет, не умрёте смертию, но потому запретил вам Бог есть, чтобы вы не стали как Бог. Ибо в тот день, когда вкусите, откроются ваши глаза, и вы будете, как боги, разумея добро и зло» (см. Быт. 3:4–5)[315].
О прелесть дьявольская! О падение человеческое! [Иоанн] Златоуст сказал: «Если кто-то из нас, будучи хозяином, имеющим раба, увидит, [что тот] уподобляется господину в чистоте, кротости и воздержании, благоверии [и] правде, увидит, [что он] постится, и в церковь ходит, и молится, и кланяется, и подражает во всем целомудрию господина, то господин любит его. Если же он начнёт подражать хозяину в господских [привычках] и разорять имение, то, будучи осуждён, примет наказание. Так и праотец наш: послушав горького совета змия, он захотел стать равным Богу — и не стал. Подобие, во всём равное прообразу, не есть подобие. Уподобились Богу пророки и не постыжены Царём, ибо подражали [Ему] в человеколюбии, и милости, и правде. Уподобились Богу апостолы: они проповедовали всюду Божие благовестие и научили народы. Уподобились постники, умерщвлявшие плоть ради любви к Богу. Уподобились мученики, подражая Господу в страданиях».
«И увидев, что дерево хорошо [для пищи] и приятно [для глаз], она взяла от плодов его и ела» (Быт. 3:6) — из-за слабости ума и вожделения плоти. «И дала также мужу своему, [и он ел]. И открылись глаза у них обоих» (Быт. 3:6–7). Под их прозрением [здесь] подразумевается сознание греха: «И узнали они, — отпав уже от совершенства и бессмертия, — что они наги» (Быт. 3:7). Как дети, пока не выросли телом и не утвердились умом, не стыдятся своей наготы, но по телесном созревании и укреплении ума им стыдно своей наготы и они прикрывают своё тело, так и Адам с Евой: до преступления, будучи [как бы] младенцами, они не ведали греха и своей наготы не видели, после же преступления Божией заповеди они впали в грех и увидели, что наги, и потому скрылись от Господа. Будучи соблазнённым, он оказался словно вором; пожелал быть Богом — и не стал. [Плод] этого древа стал для него сознанием греха и откликнулся смертью. «И сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания» (Быт. 3:7).
314
Апокрифический мотив оборотничества дьявола в Книге Бытия отсутствует. Согласно библейскому рассказу, Еву соблазняет змей (Быт. 3:1–15) — пресмыкающееся, которое в Св. Писании характеризуется как животное, отличающееся своею хитростью, коварством и злобой (Мф. 10:16; 23:13; Быт. 19:17). В переносном смысле дьявол назван змием в Апокалипсисе (Откр. 12:9; 14:15). Апокрифы конкретизировали аллегорию в сюжет о вселении дьявола в змею, который в разных вариациях воспроизводится в неканонических повествованиях об Адаме и Еве (см.: Апокрифы–1997. С. 149; Порфирьев–1890. С. 39, 91). Сюжет об искушении с апокрифическими дополнениями вошёл в «Слово об Адаме и Еве от начала и до конца», которое известно в болгарских списках XIV в. и древнерусских рукописях XV в. Исследователи считают этот апокриф поздней компиляцией, зависящей в этой своей части от Палеи, причём в изложении сюжета искушения в рамках т. н. «Исповедания Евы» дьявол лишь подсылает к Еве змею (ср.: Апокрифы–1997. С. 149, 150). Рассказ о грехопадении, зафиксированный в нескольких неканонических вариациях, исследователи считают самостоятельным апокрифическим произведением. Насыщенная апокрифическими вставками Палея выступает в данном случае источником производных от неё апокрифов: вариации «Сказания о древе крестном», «Сказания о главе Адамовой», «Беседы трёх святителей» и др.
315
В Тихонравовском списке имеется добавление: