Однако ангелы не ведают о Господнем милосердии, которое Он хотел оказать — облечься в плоть и родиться от Девы; потому-то ангелы дивились рождеству Господа Христа во плоти и меж собой в радости восклицали: «О милосердие! Как без отца родился во плоти Превечный! Будучи без матери с присносущным Отцом, будучи безначальным совершенным Богом и имея в себе неиссякающими свойства Отчей природы, Он затем [стал] совершенным человеком, восприняв от Девы человеческую природу, — ибо милосерден!» Потом же ангелы говорили Деве: «Как ублажить Тебя, Богородица, как достойно возвеличить Тебя?! Ибо Ты, оставаясь девой, родила, как мать, и по рождении не утратила девства, не осквернила чистоты, но осталась девой, Воспетая! Кто сможет высказать тайну чуда! Мы же хвалу воссылаем Обновляющему человечество!» И так, в изумлении и многой радости они, воссылая хвалу, говорили: «Слава в вышних Богу, на земле мир, в человеках благоволение!» (Лк. 2:9).
Понимаешь ли ты, жидовин, что такое древо жизни и когда херувим отступил от дерева жизни? Не тогда ли, [когда] крест был водружён на Краниевом месте[337], которое называется [по-еврейски] Голгофой, что значит Лобное? Тут, когда Иисус был пронзён [копьем], честная кровь Господня проникла [сквозь] камень до головы Адама и очистила её и освятила. Увидев это, херувим отступил от дерева жизни. Отчего же ты не постигаешь дерева жизни, когда Елена, мать Константина Великого, пришла в Иерусалим на поиски креста Христова[338]? Она пытала многих иудеев, и некоторые в воплях указали на свидетеля Иуду, который тогда был первосвященником и начальником. Его она еле-еле, множеством пыток, сломила, и он указал ей место, известное с древних [времён], где лежали кресты. Выкопав весьма глубокую [яму], они едва их нашли. Однако Елене было неизвестно, какой [из них] — крест Жизнедателя, ибо тут были и оба креста разбойников, распятых тогда с Иисусом.
Когда же Елена шла к городским воротам, ей встретились [какие-то люди] с некоей умершей девушкой. И вот Елена, исполнившись Святого Духа, приказала носильщикам поставить одр, на котором лежало тело умершей девушки. Взяв один крест, Елена возложила его на девушку, потом второй, и умершая девушка не очнулась; когда же был возложен третий [крест], девушка ожила и, встав, ходила, славя Бога[339]. Иуда, увидев это чудо, восславил распятого Бога. Дерево было названо в раю [деревом] жизни, а мы его видели и ему поклоняемся; херувимы оберегали его в древности, и христиане во всякий час ему поклоняются.
«Адам познал жену свою, и она зачала» (Быт. 4:1). Вот, теперь Бог приводит человека из небытия в бытие уже через родителей посредством исполнения обязанностей таинства брака. Восстанием плоти и вовлечением члена из своего чрева в женское лоно зачинается [ребёнок] и помещается в женском поле. От мужа одушевлённое[341] семенное извержение смешивается с встречной женской кровью[342], когда все душевное и чувственное соединяются вместе, как бы сливаются друг с другом телесным соединением. От мужского одушевлённого семени [происходит] отвердение, ибо мужское семя одушевлённо и превращается в силу костей и жил. От жены, напротив, при совокуплении подаётся родная по естеству кровь, которая от одушевлённого мужского семени, отвердев, превращается в плоть — вследствие соединения с семенем. Если крепость костей и жил от мужской силы, то всё кровяное и плотское образуется от присоединения женского [начала].
От создания первого [человека] мы научены, что каждый из двоих даёт свою часть для деторождения: [как] от Адама кость ребра взял Господь и божественною рукою превратил её в жену, так потом совокуплением двоих зачинается младенец, ибо не может женское чрево принять и вместить в себе целого дитяти, [но] по мудрости Мудрого совокуплением супруга с супругой происходит зачатие младенца.
Понемногу младенец растёт и прибывает благодаря сладости потребляемых брашен от Дающего пищу всякой плоти. И так сладостью входящей понемногу пищи он растёт и незаметно прибавляет в теле, и Божественной рукой непостижимо образуется задуманное. Как некий ваятель, взяв от скалы камень, обтесывает его ежедневно, и этим вытесыванием даёт ему форму задуманного образа, так, по неизреченной мудрости, мать принимает в себя безóбразное и невидимое плотскими очами для воплощения в видимый образ, установленный срок носит его, день и ночь создавая на нем тело, согревая теплотой, природной кровью и дыханием, и через девять месяцев, до пытки терзаемая многообразными болями и в утробе, и жилах, рожает совершенного младенца по образу Первозданного[343]. Опасно родить плод [после] девятого месяца, потому что дитя, лежащее внутри, своими членами поднимает и растягивает какую-нибудь оболочку или ткань в чреве [матери], ибо не может женская утроба вместить и в себе носить взрослого дитяти.
336
«Сказание о крестном древе» считается самостоятельным апокрифическим произведением, широко распространённым в христианской письменности в различных, часто значительно отличающихся друг от друга вариантах (см.: Порфирьев–1872. С. 47–50, 98–100; Порфирьев–1890
337
338
Елена Святая (ок. 244–327 гг.) — мать императора Константина, способствовавшая распространению христианства. В 325 г. предприняла путешествие в Палестину, во время которого ею был, по преданию, обнаружен гроб Иисуса Христа, где была возведена церковь Воздвижения Креста. Палея воспроизводит апокрифические подробности, связанные с этим историческим событием.
339
Иоанн Златоуст объясняет, что крест был определен по надписи, сделанной над ним Понтием Пилатом (См.: Hom. іn Iohan. LXXXII. ac. LXXXIII).
340
Далее следует рассказ о зачатии и развитии человеческого плода, представляющий особый сюжетно-тематический блок компиляции. Этим текстом, имеющим характер законченного произведения, завершается ряд интерполированных в Палею вставок, которые также имеют характер обособленных сюжетно-тематических повествований («О природе огня», «О громе», рассказ о грехопадении, «О кресте»). Рассказ о зачатии знаменует возвращение к прерванной вставками теме соотношения души и плоти.
341
Прилагательное стѹденоє в древнерусском тексте появилось скорее всего вследствие смешения греч. ψυχικός ‘душевный, духовный; жизненный’ и ψυχρός ‘холодный’. Зачатие ребенка описывается как процесс соединения женского и мужского начал: женское начало — это начало плотское и чувственное, мужское — одушевленное; женщина отдает свою бесформенную чувственную плоть, которая при посредстве мужского семени одушевляется и принимает форму тела, которое, таким образом, есть единство души и плоти. Из-за неверного перевода греч. ψυχικός в древнерусском тексте эта мысль выражена крайне сбивчиво и представляет большие трудности для перевода. —
342
Представление о вхождении души в зародыш вместе с семенем воспроизводит строго каноническую для православной традиции точку зрения: «Церковь, следуя божественным словам, утверждает, что душа творится вместе с телом, а не так, чтобы одна творилась прежде, а другая после, по лжеучению Оригена» (Макарий–1888. С. 99). Видимо, под «божественными словами» следует понимать высказывания Св. Писания, которые можно трактовать как указания на единовременное сотворение Богом души вместе с оплодотворённым зародышем: например, характеристику Павлом Бога как «Отца духов», а также указания на то, что Бог «создаёт дух человека в нем» (Зах. 12:1). Мнение, которое сформулировано в «Сказании о семени», обосновывалось такими общепризнанными церковными авторитетами, как Ириней, Иоанн Златоуст, Кирилл Александрийский, Блаженный Феодорит, Иероним, Иоанн Дамаскин (ср.: «…тело и душа сотворены в одно время, а не так как пустословил Ориген, что одна прежде, другая после» — Иоанн Дамаскин-1992. С. 151–152). Подобная точка зрения достаточно широко представлена в древнерусской книжности. В рукописи из личной библиотеки Кирилла Белозерского приводится атрибутируемый Александру из Афродисии, греческому комментатору Аристотеля нач. III в., текст о развитии зародыша; в нем сформулирован тот же принцип, что и в Палее: Никто же да непщуетъ бездушну быти сѣмени, одушевлено бо влагаетьсе въ ѹтробу, и растить, и множитсѧ: бездушное же ни же растіть, ни же множитсѧ (ПЛДР. 2-я пол. XV в. С. 196). В «Шестодневе» Иоанна экзарха Болгарского, который находился в распоряжении Составителя Палеи, изложена противоположная точка зрения. Там категорическим образом утверждается, что вхождение души бывает только после телесного сотворения, что семя в момент зачатия не заключает в себе одновременно плотской и духовной сущностей, но даёт жизнь только телу, душа же получает рождение от Бога, когда из зародыша сформируется тело человека. В качестве доказательства он указывает на очерёдность сотворения Богом Адама: сначала тело, потом душа, а также весьма убедительный аргумент, заостряющий внимание на том, что при извержении семени должно гибнуть бесчисленное количество душ (см.: РГБ. МДА. № 145. Л. 220б-222б). Точка зрения, на которой стоял Иоанн экзарх, была осуждена постановлением V Вселенского собора (451 г.). Можно высказать предположение, что Иоанн выработал свою точку зрения с учётом высказываний Платона и Аристотеля. Первый указывал на последовательность, в которой сначала осуществляется создание тела, а затем следует вложение в него души (см.: