Как железо можно видеть в трёх состояниях (когда его не берегут и не используют, оно бывает грязным и ржавым; когда его трут и шлифуют, оно становится блестящим; когда же его помещают в огонь и раскаляют, оно становится как пламя, так что его невозможно взять руками), так и душа, мозг и сердце: когда они не согласны друг с другом, то душа бывает не нужна сердцу, а сердце мозгу, и они, заперев свои сокровища, вывалявшись в грехах[363], предстают смердящими; когда же они «оттёрты» и «выглажены» духовными мужами и книжными беседами, они снова очищаются; если же душа разгорится божественной любовью, пронзит сердце и разожжёт свой мозг[364] и прилепится к Богу разгоревшейся любовью, то злой дух ничего не сможет поделать с человеком, ибо его козни обличаются умным светом. У всех людей душа не всегда бывает светлой, но тот, кто устремляется к Богу, тот просвещает свою душу, душа же незрима и отлична от телесной материи.
Сердце [располагается] посреди груди, [и] к нему сходятся жилы от всех органов, принося различные ощущения[365]; оно же потом, как властелин, собрав пищу, словно по трубам, кормит все члены. [Пищу], которая всем полезна, оно напояет питательным соком, другую же, непотребную, словно отвеянную солому, оно пропускает внутрь через желудок и кишечник в [задний] проход. Мозг же имеет свои особенности; он не похож ни на душу, ни на сердце, имея свой образ устроения: на вид он серовато-белый, с виду неровный и слоистый, покрытый тонкой плёнкой. Всё видя и понимая, он, точно царь[366], сидящий в хрустальной палате, воспринимая звуки и запахи, даёт мысли сердцу и душе, с которыми находится в сродстве. Часть ума от сердца, часть от мозга и часть от души, но они содержат ум для общего совета в едином хранилище[367].
Когда душа по божественному повелению исходит из тела, сердце и мозг становятся мёртвыми. Когда сердце получает раны, душа быстро покидает [тело]: она не может жить без него. Также и когда мозг бывает поражаем через черепные кости, болеют душа и сердце, и ничего тогда не смыслит тот человек, ибо душа и сердце печалятся о своём сожителе; когда он получает раны и прорывается пелена, то душа исходит [из тела].
Говорят, что человеческое тело создано из четырёх стихий: из огня — тепло, из воздуха — прохлада, из земли — сухость, из воды — влага[368]. Когда душа по Божию повелению отторгается от сродного союза с телом, оно распадается в прах на составные части и каждая отходит к своей стихии; как ртуть, находящаяся в сосуде, так душа в теле; когда проливается на землю, то разделяется на множество капель, но не смешивается с земным прахом, пока не придёт некий умелец и не соединит [их] в одну массу и не вольёт в сосуд, так и наше тело разделяется на свои составные стихии, и так же, когда вострубит труба, пробуждая умерших от века, тут же составятся воедино распавшиеся части нашего тела[369].
«После этого Ева зачала и родила сына, которому дали имя Каин» (см. Быт. 4:1). Он был дитя перво[родного] греха. Если бы Адам не совершил преступления заповеди, то Каин не убил бы своего брата, не было бы на земле потопа. Но мы это понимаем так: если некто имеет возлюбленную дочь, то он по своему желанию хочет выдать её замуж; девушка знает и понимает, что ей по решению отца сочетаться браком, но не всякая исполняет закон и терпеливо ожидает разрешения своего отца; и та, которая соблюдёт честь своего отца, остаётся им любима и уйдя из отцовского крова, и дитя её бывает благословлено родителями; неразумная же хотя и знает, что её отец выдаст её замуж, но, не дождавшись благословения своего отца, из-за похоти отпадает от целомудрия и является неугодной отцу. Так и Адам: пока он не вкусил от запретного дерева, они [с Евой] не стыдились; когда же вкусили, то «увидели они, [что] оба наги, и [сделали себе] опоясания» (Быт. 3:7) и скрылись.
Мы ему сказали бы: «О Адам! Ты согрешил, а мы осуждены на смерть. О мать! Ты послушала змея, а род женщин низвержен с бесчестием». Все это Господь исправил: [тогда] Он произвёл жену от Адама без семени — теперь сам Господь Иисус Христос родился от Девы без семени; [тогда] через жену пришёл соблазн — теперь от жены родился Господь и даровал нам спасение; [тогда] враг деревом обольстил Адама — теперь Господь деревом крестным убил врага; [тогда] Адам, вкусив от дерева, скрылся — теперь, когда Господь был распят, тьма настала по всей земле с шестого до девятого часа; [тогда] из шестого ребра Адама [создана] была Ева — теперь под шестое ребро пронзили Господа, [откуда] тотчас изошла кровь и вода — новый завет во оставление грехов; тогда человеком Адамом вошла в нас смерть — теперь Бог стал человеком и через [Бого]человека мы сподобились бессмертия и обрели погубленное райское блаженство.
363
Отметим, что причины греховности возводятся здесь не напрямую к пагубному влиянию плоти, а объясняются рассогласованием волевого и разумного начал, правда, находящихся в тесной связи с плотскими органами (сердцем и мозгом соответственно). Признание взаимодействия духовного и телесного начал означает, что болезнь души является одновременно и болезнью телесной, нарушающей правильное мышление.
364
Согласно Платону, сердце является ответственным органом, регулирующим волевое начало души. Если волевое начало «прилепляется» к плотским страстям, оно усиливает вожделеющие проявления души и действует во вред человеку. Волевая способность души может действовать как во благо, так и во зло. Залогом блага, как и в нашем случае, является единство волевого и разумного начал.
365
Утверждения о том, что сердце является главным узлом нервно-психической деятельности принадлежит Аристотелю (см.: История животных. III. 49). Налицо очевидное и уже не первое проявление непоследовательности Составителя между аристотелевской и платоновской концепциями ума (см. коммент. 238, 255).
366
Помещение ума в мозге и уподобление его царю восходит к Платону (ср.: Федон. 96В; Государство. 435e; 441e); ср. коммент. 238.
367
В вопросе о месте ума в человеческом теле Составитель Палеи стоит на позиции, отличной от целого ряда признанных в Средневековье авторитетов. В конечном счёте, он не присоединяется ни к платоновской традиции, связывающей умственную деятельность с мозгом, ни к аристотелизму, исходившему из убеждения о связи мышления исключительно с сердцем. В Палее даётся компромиссное мнение о том, что местом ума «считается» мозг, но часть ума — от сердца, часть — от мозга, и часть — от души. В этом симбиозе можно, однако, усмотреть большее влияние платонизма, особенно в тех случаях, когда совокупность постулатов отрывка не противоречит платоническим трактовкам. В этом контексте возможная связь с аристотелевским объяснением нервно-психических функций сердца созвучна платоновской трактовке сердца как органа, ответственного за волевое начало души, и поэтому, совпадая в частностях (а не в принципе, который не является определяющим в теологическом контексте), подвёрстывается к платоновским реминисценциям, где обосновывается совместная роль мозга и сердца в мыслительной способности трёхсоставной души, притом что душа в комментируемом отрывке, вопреки Платону, предстаёт двухчастной.
368
В кратком обобщённом виде воспроизводится концепция четырёх материальных первоначал, восходящая к Эмпедоклу. Генетически связанная с античностью теория четырёх стихий в комментируемом фрагменте является составной частью христианской антропологии, представляя человеческие тела, как и всю природную часть мироздания, созданными из различных комбинаций первоэлементов земли, воды, огня, воздуха. Философские идеи древних греков, естественно, переработаны и приспособлены к выражению монотеистически-креационистских воззрений. По воле Бога создаются временные комбинации элементов, образуя конкретные тела, а по смерти они вновь распадаются на исходные первоначала. Аналогичный комментируемому текст имеется в сборнике: РНБ. Сол. № 653/711. Л. 59об.; публикацию см.: Апокрифы–1999. С. 448449. В нём же воспроизведены варианты мифологических архетипичных интерпретаций сюжета, где элементы мироздания используются для обоснования антропо-космического тождества (см.: с. 440–447).
369
Представление о душе напрямую связано с дуальной онтологией христианской доктрины, постулирующей существование потустороннего мира. Телесно люди воскреснут со вторым пришествием Спасителя (о восстановлении распавшейся плоти см.: Иов. 19:25–27; Дан. 12:2; Мф. 25:46).