Он продолжил речь, [обращённую] к ним, и сказал: «Я узнал в книгах Еноха, сколько зла вы сделаете в последние дни, поэтому храните себя, дети мои, от всякого блуда и сребролюбия, ибо оно отторгает от закона Божия, ослепляет душу, и не даёт человеку быть милостивым к своему ближнему, и погружает его в скорби и болезни. Из-за серебра и я погубил своих детей, и если бы не наказания моему телу и не смирение моей души и молитвы моего отца Иакова, я бы умер бездетным. Но Бог отцов наших, щедрый и милостивый, помиловал меня, ибо я поступал бессознательно, ослеплённый князем лжи. Я не понимал, что плоть человека истлевает в грехах, и не предвидел своей немощи. Считая себя непобедимым, я насмехался над Рувимом, моим братом, из-за Валлы, наложницы отца. Я много раз похвалялся у [городских] ворот подвигами своей юности. Так как меня не привлекали красивые женщины, то дух зависти ополчился на меня и ослепил меня, пока я не пал с Висуе хананеянкой. Вино извратило моё зрение и омрачило моё сердце похотью, и, преступив Господню заповедь, я пал с ней, и Господь отомстил мне тем, что не было мне радости от её детей[856]. И теперь, дети мои, не упивайтесь вином, ибо пьянство отвращает ум от истины[857], вселяет помыслы вожделения и соблазняет очи. Объединившись, дух блуда и пьянство становятся как бы слугами его похоти и вдвоём они одолевают человеческую силу. Если человек упивается допьяна, то скверные мысли склоняют ум на блуд и распаляют тело на совокупление, и он становится повинным в похоти и, совершая грех, не смущается, ибо пьяный не стыдится никого. Вот и меня он соблазнил не смущаться толпы у ворот, ибо я на глазах у всех склонился к Фамари, которая была моей снохой, и, пьяный, совершил страшный грех, не убоявшись Господней заповеди, и всем рассказал о своём грехе[858].
И ныне, дети, не пейте сверх разумной меры; если исказите пьянством рассудительность души, то дух лжи войдёт в душу и заставит пьяного говорить о срамном, грешить и не стыдиться и [даже] бахвалиться бесчестием; будучи обличаем, он не унимается в своём бесчестии, думая, что говорит хорошее; если некий царь, пребывая в пьянстве, предастся блуду, то, будучи лишён [сана], быстро потеряет царство[859]. Ангел Господень показал мне: когда царь или нищий живут в пьянстве, то ими овладевают женщины, у царя они отнимают славу, у сильного силу, а у убогого последнюю опору бедности. Берегите, дети мои, уста от пьянства, ибо в нём четыре лукавых духа: злых помыслов, распаления блуда, усиления мерзости [и] бесстыжего греха. Если уж пьёте, то со страхом Божиим. Когда в веселье отступает страх Божий, тут и приступает бесстыдство — начало греха, происходят споры и ссоры, понуждающие согрешить гневом и клеветой, бывает отступление от заповедей Божиих и преждевременная погибель, ибо пьянство открывает тайны Божии и человеческие, как и я поведал хананеянке заповеди Божии и тайны своего отца, о которых Бог велел не рассказывать.
И теперь я заклинаю вас, дети мои, не упивайтесь вином, не любите золота и серебра, не взирайте на женские прелести, украшенные драгоценностями. Я, пьяный, увидел хананеянку, всю блистающую золотом, и прельстился ею, как человек пьяный, и был покорен [её] видом. И ныне, дети мои, послушайте меня, Иуду, вашего отца, избегайте сребролюбия и пьянства, ибо это отлучает [от Бога], научает гордости, отвращает его душу от всякого блага, отнимает у него сон, изнуряет его плоть, удерживает от молитвы Богу; он не помнит благословения Божия, не внимает прорицающему пророку, гнушается словами благочестия, слоняется и днём и ночью.
Я, будучи пьяным, поведал тайны моего сердца и отдал жезл и венец моего царства Фамари, своей снохе, не узнав её и приняв за блудницу[860]. Эта Фамарь, происходя из Месопотамии, была дочерью Арама; я привёл её в жены своему сыну Иру; Ир же, будучи лукавым, пренебрёг Фамарью, ибо она не была из земли Ханананской, и ангел Господень убил его в третью ночь, и он не познал её, из-за коварства его матери, ибо не хотел иметь от неё детей[861]. В дни свадебного праздника я отдал её в невесты Онану, своему второму сыну; и этот коварно не познал её, прожив год. Я же угрожал ему, веля сойтись с ней, а он излил семя на землю по повелению своей матери; и он был поражён из-за его коварства. Я хотел отдать её Шеле, своему третьему сыну, но моя жена Висуе не позволила мне, злобствуя на Фамарь, что она не была из дочерей Ханаана, как она сама.[862]
856
Указание на то обстоятельство, что брак Иуды с хананеянкой Висуей был несчастливым, выражением чего была смерть первенцев — Ира и Онана (см.: Быт. 38:7–10). В конкретно-историческом смысле речь идёт об отцовской печали по умершим детям, а в идейно-смысловом плане о небогоугодности женитьбы Иуды на Висуе. В древнеиудейской традиции брачные узы с иноплеменниками строго осуждались (Заповедь Авраама не брать для Исаака жену из дочерей хананейских — Быт. 24:3–4). С большей силой, чем в библейском рассказе, мотивы осуждения смешанного брака звучат в «Завете Иуды», где брак с хананеянкой расценивается как следствие греха пьянства, похоти и сребролюбия (т. е. блудных помыслов, разожжённых серебряными украшениями женщины). Изоляционистские настроения в делах брака звучали также и в апокрифическом «Житии Моисея»: …Моисий же сѣде на столѣ въ срачинѣхъ, жена же Киканосова бѧше за ним. И възбоꙗсѧ Моисий Бога, не приходи к ней, помѧнувъ, ꙗко заклѧ Аврамъ Елеазара, раба своего: Не поимай жены сыну моему от дчери хананѣискъ. Исакъ же заповѣда Иꙗкову, сыну своему, не сватитисѧ съ сыны Хамовы, ꙗко продани суть в работу сынамъ Симовымъ и сынамъ Афетовымъ. И убоꙗсѧ Моисий Бога своего, и не прикоснусѧ к женѣ Киканосовѣ, и та бо єсть отъ сыновъ Хамовъ (БЛДР. Т. 3. С. 128).
857
Характерно, что порок рассматривается как следствие болезненного телесного состояния, которое возбуждается дьявольским орудием — алкоголем. В этом контексте власть лукавых духов над человеком трактуется как следствие греховной склонности человека. Природа греха в «Завете Иуды» изъясняется в согласии с церковно-православной традицией, но расходится с трактовкой этой проблемы «Заветом Рувима», постулирующим прямую и исключающую свободу выбора зависимость нравственных падений от действия злых духов на человека (см. коммент. 795).
858
Рассказ Иуды в Палее отличается от рассказа бытописателя: Фамарь сначала была женой Ира, потом Онана, сыновей Иуды, которые умерли как неугодные Богу (Быт. 38:7, 10); она была оставлена Иудой в его доме, пока не подрастёт третий сын, Шела, чтобы выйти за него; однако Иуда не исполнил своего обещания, и Фамарь хитростью, прикинувшись блудницей, заманила его в свои сети, сошлась с ним и даже получила от него печать, перевязь и трость; когда же Иуда обвинил её в блудодеянии, она предъявила эти предметы, и так открылось, от кого она была беременна (Быт. 38:12, 26); Фамарь родила от Иуды близнецов Фареса и Зару.
859
В данном пассаже кроме прямого смысла присутствует аллегорический подтекст, основанный на уподоблении человеческого ума царю (о подобного рода символическом параллелизме в Палее см. коммент. 241). В тексте апокрифа, таким образом, проводится мысль о том, что ум-царь под воздействием алкоголя теряет царство, т. е. власть над телом.
860
Краткое обобщение библейского рассказа о соблазнении Фамарью Иуды (ср.: Быт. 38:14–18). Отличия заключаются в том, что, согласно апокрифу, Иуда отдаёт невестке в залог знаки власти — жезл и венец, тогда как из канонического рассказа следует, что он передал Фамари перстень, перевязь и трость.
861
На самом деле причиной «странного» брака было скорее всего не «лукавство», а сугубо физиологические причины, ибо, по мнению экзегетов, Ир вступил в брак в раннем возрасте (ТБ. Т. 1. С. 214). Апокриф вполне согласуется с Библией в проведении идеи неугодности Богу данного брака.
862
Ср.: Быт. 38:1–11. Брачные приключения Фамари были следствием действовавшего у евреев закона левиратного брака (от лат. levіr = евр. jabam ‘деверь’), который позднее был зафиксирован в законодательстве Моисея (см.: Втор. 25:5–10). Согласно этому обычаю, в случае если мужчина в браке умирал бездетным, то его младший брат (или другой ближайший кровный родственник) должен был взять вдову себе в жены, чтобы восстановить потомство умершего брата. В этом случае первенец получал имя усопшего и становился его наследником. Мужья Фамари были наказаны за нежелание произвести от нее потомство, а справедливость закона левирата восторжествовала через соединение Фамари с ее свекром Иудой. Злоба Висуе объясняется тем, что, согласно суеверным представлениям, на Фамарь смотрели как на женщину, приносящую смерть мужьям, вследствие чего вдова, пережившая второго мужа, теряла право на третий брак.