Вице-президенту АН СССР П.Н. Федосееву. И так далее…
Надо не забыть и о непростой в прошлом судьбе журнального издания «Эон. Альманах старой и новой культуры», один из выпусков которого «Ирвинг Кристол. На перекрестке тысячелетий» еще ждет своего выхода[33]. И – о свирепствах на стадии библиографического контроля…
В общем, поднимался целый вихрь перекрестных потоков теперь уже между высокими внешними и внутренними инстанциями, когда в дело включались «мобилизованные» академики. Директор Института философии Б.С. Украинцев был доведен до того, что в одном из писем академику-секретарю АН СССР А.Г. Егорову прямо указывал: «Обязать Отдел научных публикаций ИНИОН опубликовать сборники Отдела научного коммунизма (1, 2, 3-ий выпуски “Судьбы искусства…”, 40 а. л.) в сроки, минимально предусмотренные техническими возможностями Издательского отдела и установить тираж в размере 2 000 экз.».
Но высшего накала достигали конфликты, которые развертывались на ближних рубежах, без апелляции вовне и, как правило, не оставляли после себя письменных документов (а только эпизодические зарубки в памяти). Бывало, собеседования в кабинете начальства занимали целый день. В первой его половине шел разбор концепции, в которой не нашел себе место марксистский подход, но чаще дискуссия шла вокруг отдельных словосочетаний (типа: почему «революционное возбуждение», а не «революционный подъем»?) и отдельных слов («Почему Вы, Регина, – как часто именовал меня Марлен Павлович, – вместо нормального слова “буржуазный” употребляете какое-то неестественное – “позднебуржуазный”?). Да, борьба всегда шла за слова (как и в «Философской энциклопедии»). Мой цензор уезжал в идеологический Отдел на Старую площадь. А я, получив указания, оставалась под дверью, стараясь придумать свой, менее травматический вариант переделки.
Со Старой площадью была связана уникальная судьба еще одного нашего издания, явившего казус полного «отчуждения» труда (не предполагаемого даже Марксом). Речь идет о сборнике «Новые философы», сенсационной семерки правых, которая нежданно-негаданно, на фоне все новых и «новых левых», возникла во Франции в конце 70-х (подобно «великолепной семерке» «Вех» – в России начала века). Своим рождением она прежде всего обязана переведенному на Западе «Архипелагу ГУЛАГ». Собрание рефератов этих «детей Солженицына»: А. Глюксмана, Б.-А. Леви, М. Клавеля и др. было издано у нас в Институте в начале 80-х в количестве 6-ти экземпляров и обсуждено в Идеологическом отделе ЦК, пожелавшего познакомиться с новыми идейными врагами и дать этим клеветникам достойный отпор. Но не увидено ни одним глазом редактора-составителя.
Помнится, выход для безнадежно увязшего обзора «Раскол в консерваторах (Ф.М. Достоевский, Вл. Соловьев, И.С. Аксаков, К.Н. Леонтьев, К.П. Победоносцев в споре об общественном идеале)» был найден на путях еще одной методы – подловить момент, когда наш куратор отправится в отпуск, и принести работу на подпись замещавшему его должностному лицу: зам. директора Л.К. Шкаренкову, автору книги «Черные флаги белой эмиграции», тем не менее благосклонному к нашей продукции, или другому зам. директора – Л.С. Кюзаджа-ну, готовому помочь, но разгадавшему маневр и заметившему мне с укором, что такая система ставит его в щекотливое положение перед коллегой и даже может поссорить. Тем не менее, «Раскол…» таким образом вырвался из плена. И все-таки, я вспоминаю Марлена Павловича с теплым чувством: он был джентльменом, образцом хороших манер и не злопамятным человеком. Когда, при распределении научных рангов, встал вопрос о моем разряде, он повел себя по отношению ко мне, досаждавшей ему беспрестанно не одно десятилетие, самым великодушным образом.
33
Сборник статей Ирвинга Кристола опубликован в серии: «ЭОН. Альманах старой и новой культуры». – М.: ИНИОН РАН, 2014. Вып. X.