Народ, пропитанный господствующей на популярных массмедиа атмосферой, где ему внушается, что строить на костях, – есть норма, дело обычное, становится бесчувственным и бесчеловечным; моральное сознание погружается во тьму. Это тот самый народ, о котором доктор Ф.П. Гааз писал: «Удивительная добродетель у русского народа – милосердие». И думаешь, для кого написан «Архипелаг Гулаг»…
Естественно, что параллельно это действо сопровождается все возрастающей ненавистью и клеветой в адрес освободивших Россию событий двадцатипятилетней давности, на которых и списываются все неудачи заторможенной сегодняшней социально-экономической и политической системы. (Все это напоминает анекдот советских времен, когда гражданина, возмущавшегося пустотой магазинных полок, забрали в милицию за то, что он «занимается антисоветской пропагандой», поносит нынешнюю власть, тот воскликнул: «Да что вы! Я ругал Дом Романовых, который за триста лет правления не сумел обеспечить свой народ».)
Однако энергичным политическим агитаторам, по сути, самодеятельным оккупантам значительной части массмедиа, никто не ставит препятствий и не доводит до сведения, что воспеваемый и реанимируемый ими тоталитарный режим – пал именно на почве банкротства и законно сменился полярным ему демократически строем, что закреплено в Конституции РФ. Более того, – что произошла смена формаций. А потому, с правовой точки зрения, реставрационная пропаганда, нацеленная, по сути, на смену существующей системы, есть подрывная, антигосударственная деятельность.
Но одерживающие пропагандистскую победу на общественной сцене ожесточенные политики и публицисты выставляют в качестве подрывников государственного строя ту демократическую оппозицию, которая, каковой бы она нынче ни была, формально как раз и есть законная наследница новой российской республики. Хитрый закон о запрете на пропаганду идеологического экстремизма, по замыслу нацеленный на укрощение либеральной оппозиции, уместен как раз в отношении противоположного коммунноидного лагеря.
Благодаря пропаганде реставраторов, надеемся, не выражающих курса власти, понятие «либерализм», отождествленное с коварным «западничеством», уже утвердилось в обществе в качестве вреднейшего образа мысли, и тем самым борцы с либеральным мировоззрением выставляют себя врагами личной свободы и свободы как таковой. Судите сами, какой общественный строй вытекает отсюда.
Беда тому обществу, которое вычеркнуло понятие «либерализм» из своего позитивного лексикона и, больше того, сделало его главной идейной мишенью, ассоциированной с антизападничеством и разжигаемым антиамериканизмом, т.е. отказом от своего места в тысячелетней христианской цивилизации.
Однако «красная» идеология почувствовала нужду в помощи со стороны.
Как некогда, в страшные годы, на переломе войны Сталин ухватился за гонимую доселе церковь как за последнюю духовную опору, так и нынче обрыдлая уже марксистская идеология, потерявшая веру в себя, не говоря о безразличии к ней народа, стала нуждаться в «духовной скрепе» и нашла ее в непререкаемой силе патриотизма, в симбиозе с которым коммунизм образовал железобетонный фундамент для дальнейшей воинственной пропаганды. (В том самом патриотизме, ненавидимом и гонимом «вождем мирового пролетариата». Кто еще так ненавидел Россию, как он?! Разве что зарубежные «основоположники учения»?) Ведь лишь в безвыходных, военно-критических ситуациях вожди вспоминали о «национальной гордости великороссов» и, в конце концов, оседлали ее. Так в обстоятельствах истощенной социалистической экономики основоположник новаторской системы был вынужден ввести на время капиталистический НЭП.
Трудно не заметить, что этот русский гигант мысли, Ильич, стал постепенно реанимироваться, оттесняя царившего до сих пор в общественной атмосфере и в зубах навязшего «верного ленинца», властолюбивого изверга Джугашвили, воплощавшего эту ненависть в реальность. Возможно, в ближайшее время на сцене в качестве главной фигуры, но уже виновной в неудачах коммунистической системы, появится Троцкий…
В этом же русле апологетики прошлого в течение последних пятнадцати лет чуть ли не на законодательном уровне прописывается исповедание «единого и неделимого потока» российской истории; оно вкачивается в сознание масс как единственно патриотический взгляд на историческое прошлое. Подобный взгляд апеллирует к ложному тезису, что уважение к нашей истории состоит будто бы в признании ее единства и единой памяти о ней. Да, помнить надо все, но разной памятью! А, воздавая каждому по заслугам, не выстраивать все этапы и вождей с царями в одну шеренгу как равно достойных и при этом не перевирать их деяния. Надо помнить серийных человекоубийц, как помнят их музеи Освенцима и концлагерь Соловецкого монастыря. Канцлерин ФРГ Ангела Меркель, именно дорожащая своей историей, не ставит памятников Рудольфу Гессе, а развеивает его прах над неким озером во избежание повода для нацистских сборищ»[46]
46