— Джером, ты сам это видел? — говорящий сомневался, историю о Серой Птице рассказывали многие.
— Сам. Собственными глазами, и Благословенная Белая Кровь Исрафила оказалась на моих руках. Думаю, он умер быстро, но на его лице остался великий страх.
Так один рассказчик передавал историю слушателям, те разносили дальше, и вот уже многие тоже утверждали лицезрение Серой Птицы собственными глазами и омытые кровью убитого ангела руки. История принесла и еще одну небольшую перемену: слышавшие рассказ связали его с другими распространившимися среди людского населения Рая слухами. Что у людей на Земле появились способные убивать даже сильнейших ангелов и демонов машины. Что Вечный Враг вторгся на Землю, но люди истребили армию Ада, пришли в собственное царство Врага и убили его. Серая Птица наверняка из этих машин? А если люди сумели вторгнуться в Ад и убить Вечного Врага, не могут ли они прийти и сюда и...
Продолжить мысль боялись даже храбрейшие.
Толпа продолжала кружить и сновать по рынку. Лавочники с торговцами вели свой бизнес, продавая товары и периодически пополняя прилавки из стоящих позади телег. В бурлящей массе людей и ангелов никто не заметил, что телег на две больше лавок.
Взрыв вышел ужасающим. Масса аккуратно накрытой кусками серебра и золота и уложенной среди куч полудрагоценных камней взрывчатки C-4 превратила эти богатства в шквал смертоносной шрапнели, прошедший сквозь толпу и оставивший за собою смерть и разрушения. Мостовые Форума окрасились кровью — в основном красной, но была и белая, и немного серебряной. Мерный гул голосов сменился какофонией криков и воплей раненых. Десятки вокруг телеги погибли на месте, множество других выжили, но получили неизвестные в Раю доселе раны и увечья. Такого и вообразить никто не мог, как не существовало и прецедентов действий в подобной ситуации. Сохранившие тела и рассудок в целости люди и ангелы в панике рванулись по ведущим к единственному выходу с Форума ступеням. Когда они столпились в этом бутылочном горле, сработала вторая бомба.
Верхние комнаты, клуб «Монмартр», Вечный Город, Рай.
Мейон поставила на прикроватный столик Лемуила кубок чистейшей воды и четыре таблетки «Экседрина»[279]. Затем осмотрела свежеубранную комнату, убеждаясь, что обстановка станет приятна глазу Лемуила.
Ночью ей передали утреннюю дозу героина, которую она ввела между пальцев ноги, скрывая след укола. Мейон отлично понимала, что в эту комнату ее привела героиновая зависимость, а спящий на кровати ангел — единственный выход. Удовлетворенная плодами своих трудов девушка принялась мягко обмахивать его крыльями. Вскоре Лемуил всхрапнул и проснулся.
— Ооо. Моя голова… — голос полнился страданием.
— Возлюбленный господин мой, — Мейон пригляделась к Лемуилу с опасением, не зашла ли в нежностях слишком далеко и быстро, но тот, кажется, остался доволен. — Выпейте это и примите лекарства. Они уймут боль.
— Истинно говорит Владыка Сущего, что потакание желаниям ведет к тяжким карам, — от мощи похмелья голос Лемуила звучал хрипло.
На глазах Мейон выступили слезы.
— Тяжкая кара – это я?
При мысли о возможности нечаянно обидеть девушку Лемуил запаниковал. Она единственная из женщин за многие недели и месяцы оказала ему должный почет и уважение, не говоря уже о любви и внимании, которые ангел вправе был ожидать лишь от супруги.
— Нет, нет. Ты была чудом. Ты чудо. Мне просто очень плохо.
— Возможно, сила молитв Нашему Святому Отцу отняла у вас слишком много сил. Я приготовила пищу и еще воды. Почтите меня трапезой, прежде чем я вернусь в зал?
Она сходила к столику и принесла тарелки с завтраком Лемуила. Разумеется, его любимым. Ангел напился, прохлада смягчила пересохшее горло, а молот в голове стал слабеть.
— Вернешься в зал? — в замешательстве спросил Лемуил.
— У меня нет покровителя, преславный офаним. Так что я должна работать в зале клуба и прислуживать гостям. Если кто-то из гостей захочет меня и сможет заплатить, я обязана пойти с ними. Иногда они добры, — Мейон театрально вздрогнула. — Но будь у меня покровитель, я бы жила в одной из этих комнат и служила лишь ему. Я бы по-прежнему исполняла церемониальные танцы, но без нужды работать в зале.