Жила в однокомнатной квартирке в центре. В самом центре. Тихой, уютной, чистой. Папа снял и оплачивал. Нам так всем удобнее. У них там маленький ребёнок. Зачем молодой девушке жить в такой суматохе? Ещё нянькой бесплатной сделают. Папа регулярно звонил. Спрашивал «какутебядела?» и, не дожидаясь ответа, начинал рассказывать, как его доченька Вита покушала, как его доченька Вита покакала, как его доченька Вита попускала пузыри и какое его доченька Вита сказала первое слово. Но чаще, конечно, он, как обычно, был в рейсе, и тогда, слава богу, никто её доченькой Витой не доставал, и…
– Подожди, подожди! – перебила Вику подружка-с-первого-класса. – Твой отец что, назвал свою новую дочь Викой? «Вита» – это же от Вики? Я помню, он тебя так в детстве называл.
– Ага. Ни ума, что называется, ни фантазии. Или ему просто нравится имя Вика. Артур, вон, говорит, что у евреев принято давать имя только умершего родственника и никогда – живого. Что ж, видимо, для папы я умерла. Вита умерла, да здравствует Вита!
– М-да… Офигенская игра слов в смыслы. Жизнь умерла, да здравствует жизнь!.. – Подружка-с-первого-класса было насупилась, но тряхнула головой, избавляясь от вечного азарта думания и игры в слова, и строго сказала: – Вы не евреи! Не мели чушь! Что значит умерла?! Только не для твоего папы! – строго сказала Викина подружка-с-первого-класса. Про себя подумав, что уж если и Викин папа такой, как большинство отцов, то… Что «то» – она не додумала. Потому что Вика продолжила свой рассказ, а Викина подружка-с-первого-класса продолжила слушать, а думы отложила на попозже.
– И жила я себе, не тужила. Только очень скучно. Ни с кем не встречалась. Никаких молодых людей. Как-то раз даже хотела тебя разыскать, потому что вокруг тебя навалом молодых людей.
– Да уж! – как-то горьковато усмехнулась подружка-с-первого-класса. – Можно сказать, в штабеля укладываю молодых людей. Складирую, что ту тушёнку из энзэ[6], на случай ядерной войны. Так чего не разыскала?
– Да как-то…
– Вот вся ваша жизнь – под хвост этому «да как-то…»! Страшный зверь этот ваш «да как-то…»! – разгорячилась Викина подружка-с-первого-класса. Хотя сердилась она, по правде говоря, не на Вику, а на себя. Потому что среди вихря учёбы, работы, дел нужных и не очень, учебников, книг, конференций и штабелей из молодых людей сама ни разу не задумалась о том, чтобы разыскать Вику. Точнее, задумывалась. Да как-то… Как-то то времени не было, то желания. И ещё раз времени не было. И Викиной подружке-с-первого-класса, в отличие от Вики, не было очень скучно. Ей как раз было очень не скучно. Даже, пожалуй, слишком не скучно. Так что и у неё был зверь «да как-то…». Просто другой породы. Не такой, как у Вики.
– Ну а потом в прокат зашёл Артур. Потом зашёл ещё раз. И ещё раз. И пригласил куда-то. Надо же было мне уже, наконец, девственность потерять. Да и вообще, живу одна-одинёшенька, никому не нужная. Так что… Он хороший, кстати. Просто шумный. Он уже был женат, и у него есть ребёнок от первого брака. Так что прямо сейчас он ни жениться, ни детей заводить не хочет. Живёт он с бабушкой и мамой-папой на посёлке Котовского, потому что квартиру оставил первой жене. Ну, то есть жил, потому что он сейчас ко мне переехал.
– Да уж. Хороший мужик. Отменный прям-таки, чего уж там! Ладно, дело твоё… Ну, а что твой отец вообще? Счастлив?
– Вроде да. Молодуха наша, что правда, ни разу с тех пор, как родился ребёнок, его из рейсов не встречала.
– Почему?
– Ребёнок маленький, – засмеялась Вика. – Ну вот и хорошо. Я зато на законных основаниях его те пару раз встретила. Одна. Там жизнь. Жёны моряков, и всё такое… А папин капитан повесился, – вдруг огорошила подружку-с-первого-класса Вика.