Первые две ступени – обязательны и бесплатны. Причем не только для детей, но и для остального населения, которое должно, посещая вечерние школы и школы выходного дня приводить свой уровень к определенному минимальному стандарту.
С плюшками – за выполнение и санкциями – за манкирование.
А вот третья и последующие ступени были платными с конкурсным отбором. Любой желающий мог обратиться с заявлением предоставить ему бесплатное обучение. Но в этом случае, после окончания курса, этот желающий должен был отработать 4 года там, куда его поставит правительство, либо возместить стоимость обучения в тройном объеме. То есть, оплатить затраты на него и упущенную выгоду от простоя «учебного производства».
Обучение шло постепенно. И на третью ступень, минуя вторую или первую было не попасть. Допускалось домашнее обучение, но в этом случае требовалось подтвердить соответствие стандартам и последовательно сдать весь курс экзаменационной комиссии.
Это было очень важно.
Из-за чего среднюю-специальную школы было не миновать никак для тех, кто хотел идти выше. А она являлась по сути – профессиональным училищем, в котором получали простую, прикладную профессию. Слесаря там, маляра и так далее…
Главная проблема заключалась в том, что вся эта в общем-то логичная система едва ли заработает с 1 января 1929 года. В том числе и потому, что для нее остро не хватало всего. От учителей и учебников до зданий и учебных комплексов. Строго говоря – готовность Союза к этой обновленной системе образования колебалась в районе 20–25 %. И это если не учитывать компетентность преподавательского состава[21].
Но, несмотря ни на что, данная образовательная система вводилась. И в дальнейшем должна была продвигаться с упорством пьяного носорога. Который, как известно, подслеповат, но при его живой массе, это уже проблемы окружающих.
Фрунзе сумел это продавить.
Равно как и финансирование, которое удалось выделить благодаря более широкому использованию фиатных денег для внутренних промышленных задач. Так что, пригласить иранцев поучиться в Союзе, конечно, пригласили. Но скрестив пальчики за спиной в надежде на отказ. Просто потому ситуация была не самой радостной…
Обсудив кратенько иранскую тему, в надежде на то, что патриарх по своим каналам как-то передаст на юг благость советских намерений, Фрунзе с ним распрощался. И, проводив, сам отправился в наркомат – на вечернее совещание. Скорее уже ночное. Так как людей пришлось выдергивать на него после завершения командировки непосредственно перед утренним поездом, в которым они смогут отоспаться…
– Здравствуйте граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы. Кто хочет сегодня поработать? – спросил Фрунзе, входя в кабинет, в котором его поджидал инженерно-технический коллектив Нижегородского артиллерийского завода. Нового предприятия, основанного в 1927 году и мал-мало запущенного в начале 1928 году.
– Товарищ нарком, – обиженным и каким-то растерянным тоном произнес их главный инженер.
– Да шучу я, шучу. Устал. Да что вы стоите? Присаживайтесь. Давно ждете?
– С четверть часа, – осторожно произнес главный технолог.
– Почти успел. Мда. Пробок на дороге нет, ан поди ж ты – кобылы иной раз так раскорячатся, что не пройти не объехать.
Сказав это, Михаил Васильевич выглянул из переговорного зала и отдал распоряжение доставить сюда чая и «чего-нибудь к нему». Все-таки сидеть им придется долго.
Завод должен был осваивать производство 107-мм полевых гаубиц. И там уже даже дела потихоньку шли на лад. С тем, чтобы снять выпуск этого орудия с Обуховского завода[22].
Но планы поменялись.
Анализ польской кампании заставил сменить, а точнее откорректировать парадигму военного и военно-технического развития. Эта война показала, что к большой войне не готов никто. И появилось время на развитие более интересных систем вооружения, а не гнать минимально рабочие схемы максимальной серией…
– … так что, товарищи, вам предстоит разработать довольно уникальное и предельно противоречивое орудие. Одно должно быть пушкой, когда потребуется, и лупить далеко с хорошей настильностью. Когда потребуется – гаубицей, то есть, иметь раздельно-гильзовое заряжание и большие углы возвышения. А если нужно, то и противотанковым орудием, а значит – легко и быстро наводиться широко по горизонту, ну и иметь не сильно большую высоту.
– Михаил Васильевич, вы меня простите, но вы ставите невыполнимую задачу, – прямо сказал главный инженер.
– Но вы даже не пробовали!
21
В 1936–1938 годах в оригинальной истории решили провести аттестацию школьных учителей в РСФСР. Так, например, в Башкирской АССР, ее прошло 52,8 %. Для 1928 года ситуация была еще более печальной.
22
Ряду предприятий также вернули исторические названия. Особенно это касалось таких уважаемых людей как Обухов, который был основателем производства литой стали и стальных орудийных стволов в России. Затирать таких уважаемых людей «ради красного словца» посчитали не правильным и не справедливым.