— Принимается, — ответил Ло Манто.
Ло Манто сидел спиной к окну с чашкой эспрессо в правой руке и озирал внутренности обшарпанного магазинчика Дельгардо.
— Похоже, здесь не делали ремонт с тех пор, как я был мальчишкой, — сказал он. — Тогда стены были желтыми, и сейчас они желтые.
— Я покрашу их тогда, когда они будут нуждаться в покраске, и ни днем раньше, — ответил Кармине Дельгардо. — Сикстинская капелла Микеланджело тоже старенькая, но никто не додумался до того, чтобы взять пару галлонов краски «Бенджамин Мур» и освежить штукатурку, закрасив древнюю мазню. Так и я.
— Вот уж не знал, что окажусь на святой земле, — проговорил Ло Манто, сделав глоток кофе, — а то оделся бы подобающим образом.
Дельгардо поставил на видавший виды проигрыватель виниловую пластинку «Сьюпримз»[14], осторожно опустил звукосниматель на потертую черную поверхность, и помещение заполнил чарующий голос Дайаны Росс.
— Ты находишься в городе всего пару дней, и, как мне рассказали, кто-то уже попытался тебя грохнуть. Или я что-то перепутал?
— Что тебе еще рассказали? — осведомился Ло Манто, ставя пустую чашку на стол.
— Много чего, — уклончиво ответил Дельгардо. — По слухам, в твою сторону сейчас направлено столько стволов, что для меня было бы безопаснее сидеть на электрическом стуле, чем за одним столиком с тобой.
— А про мою племянницу что-нибудь слышал?
— Тут идет какая-то странная игра. Ее похитила каморра, сделав так, что об этом узнала вся округа. Они используют ее в качестве чучела кролика на собачьих бегах, рассчитывая, что ты придешь за ней. Главное для них — прищучить тебя, и ради этого они готовы на все.
— А как, по-твоему, должен поступить я? — осведомился Ло Манто, сунув в рот шарик жевательной резинки.
Дельгардо прошелся по скрипучему полу своей кондитерской лавочки. Это был высокий человек с густой копной седых волос и аккуратно подстриженной бородкой. На нем была просторная светлая рубашка с короткими рукавами и брюки с такими острыми стрелками, что о них можно было порезаться. Синие глаза, белая кожа, татуировка змеи, ползущей вниз по правой руке… Это был красивый и уверенный в себе мужчина, проживший всю жизнь по законам, которые пишутся не на Капитолийском холме, а в темных коридорах преступного мира. Он доверял только тем, кого знал, и знал, что, когда не помогают слова, может помочь пуля.
— Мое мнение значения не имеет, — ответил Дельгардо. — Ты уже принял решение, иначе сейчас ты бы здесь не сидел. Ты ведь сюда приперся не потому, что соскучился по моей тощей заднице, а жвачка и в Италии есть. Значит, вопрос в другом: кто в этой игре за тебя, а кто — против?
— Они к тебе приходили?
— Весь мой бизнес так или иначе связан с каморрой, — ушел от прямого ответа Дельгардо. — Нравлюсь я им или не нравлюсь, это дело десятое. Главное — бабки.
— После того, как я начну действовать, они вполне могут нагрянуть к тебе и поинтересоваться, что тебе известно, — предупредил собеседника Ло Манто. — Я постараюсь держаться от тебя подальше, но ветераны каморры могут знать, что мы с тобой раньше общались.
— Это мои проблемы, — беззаботно отмахнулся Дельгардо. — Я не принадлежу к каморре, я всего лишь делаю с ней бизнес. Нам и раньше приходилось бодаться, но я, как видишь, жив и здоров. Пусть приходят и спрашивают все, что угодно. Может, им понравится то, что они услышат, а может, они разозлятся. В любом случае это не испортит мне сон.
— Мне нужно кое-какое оборудование и кое-какие припасы, чтобы оно нормально работало. Не беспокойся, что бы со мной ни случилось, тебе заплатят.
— Насчет денег я и не беспокоюсь, — ответил Дельгардо. — Мы с тобой не первый год знакомы. Но в качестве аванса выслушай добрый совет.
— Всегда рад послушать умного человека.
— Ты сейчас находишься в Нью-Йорке и готов ввязаться в игру, все правила которой тебе неизвестны. Ты не в старом добром Неаполе, где знаешь всех игроков, носят ли они полицейский значок или нет, знаешь, кому верить, а кого опасаться. Ты отсутствовал много лет, а несколько дерьмовых командировок в Нью-Йорк — не в счет. Ты должен понимать это лучше меня. Поэтому сейчас ты, как Стиви Уандер, будешь двигаться вслепую.
— Тебе только детям перед сном сказки рассказывать, — проговорил Ло Манто. — Они после этого неделю не уснут. Мог бы хоть пошутить, прежде чем сообщать пациенту, что он скоро помрет.