Павлу тогда заказ показался крайне рискованным, но выбирать не приходилось. Об этом деле он старался по возможности не вспоминать…
Взрезая грязноватую пену и распугивая раскормленных чаек, к причалу подошла моторная лодка. Пожилой рыбак шагнул на шершавый камень пирса, затянул трос вокруг чугунного кольца и задымил самокруткой. Троян смотрел на его грубое, исчерченное морщинами лицо и видел перед глазами другое: скуластое, загорелое, с внимательными глазами над широким, слегка приплюснутым борцовским носом. Лицо сына греческих иммигрантов и вольного корсиканского рыбака, который отбывал пожизненное заключение за не совершенное им преступление. У Павла на родине отсидка за чужие грехи считалась занятием уважаемым и хорошо оплачиваемым, «оттянуть на себя»[20] соглашались многие, но чтобы пожизненное…
Трояну трудно было даже представить, каков был мотив для такого саморазрушающего поступка. По его собственным понятиям, уж лучше лежать в могиле, чем всю жизнь провести за решеткой!
От этих мыслей он невольно поежился и посмотрел на часы: до конца дня нужно еще успеть заехать в офис и разрулить ситуацию с сорванной поставкой. Небольшой винный бизнес, который уже начал приносить прибыль, когда-то был приобретен им за копейки у одного разорившегося греческого предпринимателя в качестве прикрытия.
Идею подкинул Сурген: уважаемому бизнесмену Адонису Влахосу, занимающемуся экспортом греческих вин, было проще обосновывать свои доходы и частые передвижения по миру, не вызывая подозрений у местной полиции и налоговой службы. Неожиданно для себя Троян увлекся винным делом, стал постепенно его развивать и вскоре открыл несколько собственных магазинов в Афинах и Салониках. Наняв исполнительного директора, который действовал по его указке, он сумел выйти на пару крупных российских торговых компаний и благополучно осуществлял поставки на бывшую родину.
О будущем Троян научился не думать.
Тогда, в девяносто шестом, перебравшись в Грецию и вырвавшись из-под жесткого контроля Сургена, он еще острее ощутил, как короток поводок, на котором держал его хозяин. Только беспрекословное выполнение боевых команд служило залогом его временного иммунитета. Как человек опытный и здравомыслящий, Павел понимал, что рано или поздно роковая осечка произойдет, и на этом закончится его привольная жизнь в собственном домике на южной окраине Европы.
Исчезнуть, подставить двойника, инсценировать собственную смерть?
Все это вымыслы сценаристов дешевого кино, к реальности отношения не имеющие. Сурген найдет любого и накажет самым изобретательным способом, в этом можно было не сомневаться. О том, что жизнь Трояна не оборвалась возле вырытой собственными руками могилы, а неспешно проистекает в захолустной солнечной стране, пока знал только он, Сурген.
Но ему ничего не стоило обнародовать эту информацию, и тогда кавказцы в считаные дни доберутся до Трояна и предъявят счет за убийство своего так и не коронованного короля…
Павлу оставалось лишь смириться с существующим положением вещей, наслаждаясь отпущенной ему «свободой».
Утешало и то, что европейские проекты Сургена приносили немалый доход — работы для Павла хватало, да и сам «отец» стал относиться к нему уважительнее, доверяя рискованные «экспортные» заказы. Жизнь приобретала новые очертания, и Павел даже начал было получать от нее удовольствие…
Но, как известно, судьбу приручить нельзя.
В ночь на православное Рождество 2000 года Геннадий Вениаминович Суриков будет возвращаться со всенощной из храма, куда он ходил по большим праздникам. На входе в собственный подъезд его встретит радиоуправляемое взрывное устройство, которое нанесет гражданину Сурикову «ранения, несовместимые с жизнью». По сложившейся в Кемерове традиции, заказчика и исполнителя преступления найти не удастся.
Разросшуюся к тому времени бригаду Сургена в скором будущем ликвидируют: многие окажутся за решеткой, некоторые — на городском кладбище, один — на принудительном психиатрическом лечении, и двое, включая исчезнувшего без вести Павла Трояна, — в федеральном розыске.