Пышнотелая официантка пыталась его вразумить, беспорядочно тыча пальцем в кнопки пульта, потрясая им перед экраном, как регулировщик жезлом, и бормоча какие-то ей одной ведомые заклинания. Телевизор не поддавался. Не брала его ни искусная ворожба, ни удары бубна, ни откровенные проклятия.
Родион, наблюдавший всю эту картину из-за своего столика и с трудом сдерживавший улыбку, предложил ей помощь, отключив аппарат от розетки всего на пару минут. Эта процедура произвела неожиданный эффект: при включении картинка слабо дрогнула и выровнялась, позволив ведущему «культурного канала для интеллектуальных зрителей» обрести прежнее лицо и продолжить обзор мировых новостей:
«…Из Национальной научной библиотеки Киева был похищен первый печатный экземпляр Миней Димитрия Ростовского. Книга представляет собой четвертый том жизнеописания святых, посвященный одному из семидесяти апостолов — Иродиону. Как известно, святой Родион был дальним родственником апостола Павла и епископом греческого города Патры, обратившим в веру многих греков-язычников. Книга была похищена неизвестным, представившимся сотрудником министерства культуры. В процессе сверки хранящихся в библиотеке редких книг он дважды покидал кабинет, якобы по рабочей необходимости, а в последний раз туда и вовсе не вернулся. Вместе с ним исчезло редкое издание, стоимость которого оценивается приблизительно в полмиллиона евро. Следствие пытается выйти на след неизвестного и полагает, что это заказное преступление. В последнее время в мире участились случаи исчезновения раритетов, что связывают с…»
Концовку любопытного репортажа Родион дослушать не успел, поскольку объявили посадку на его рейс.
Она ждала у выхода на посадку, с книгами и духáми для мамы, которые успела купить перед вылетом. А вот подарок отцу приготовила заранее — ведь юбилей…
Перед поездкой она страшно волновалась: с родителями не виделась с прошлого лета, и об изменениях в ее личной жизни они ничего не знали.
Как они воспримут эту новость?!
Все-таки почти тридцать лет разницы…
В отличие от нее, Родион на этот счет был совершенно спокоен. Ведь и у ее родителей тоже разница, кажется, лет двадцать. Конечно, на первый взгляд, все против них: огромный разрыв в возрасте и в жизненном опыте… Но не в этом ли состоит парадокс обоюдного притяжения?
Родители их поймут.
Его тревожило другое. С момента нападения прошло всего три месяца, один из которых он провел на больничной койке. Все это время она навещала его почти ежедневно, но никто, кроме соседа и медсестер, не знал о ее существовании.
По крайней мере, ему так казалось.
Но однажды…
Она влетела к нему в палату с улыбкой.
— Почему ты не отдал мне ее сам? — обняла, потерлась щекой о его щетину.
Родион полусидел в подушках и никак не мог понять, чем заслужил эту награду.
— Это жемчужина! Где ты ее взял? У букинистов? 1997 год издания… Такой нет даже в университетской библиотеке!
Она достала из сумки черно-белую книгу. «Страсти по Чайковскому. Разговоры с Джорджем Баланчиным»[37].
При виде знакомого балетного иероглифа по телу Родиона прошла нервная судорога.
— Баланчин… Откуда… — голос его не слушался, — откуда это у тебя?
— Курьер доставил. Сегодня утром…
— На дом?
— Ну да… Позвонил в дверь: «Вам презент от месье Лаврофф».
— И все?
— А что еще?.. — Она начинала волноваться. — Он вообще-то был странный какой-то, буркнул напоследок: «Вы, главное, в подземных переходах будьте поосторожнее» и, не прощаясь, укатил в лифте…
А вот это был выстрел на поражение.
Красноречивое уведомление о том, что «делу Апостола» хода не дадут. Угрожая расправой той, чье существование он надеялся сохранить в секрете, Готье нанес ему ощутимый удар.
Значит, об их связи уже давно известно…
Впрочем, после последнего разговора с де Перетти судьба расследования была предопределена. Работу по делу придется приостановить, ломать чужие судьбы он не собирался. Не зря когда-то Оливье Бретон упрекал его в характерной славянской совестливости…
Что ж, наверное, он и вправду всю жизнь бессознательно подчинялся этой нравственной традиции.
Как бы то ни было, «дело Апостола» оказалось для него особенным. В пылу корсиканской рокировки он потерял близкого друга — в причастности Дарио к исчезновению портфеля и других важных материалов Родион практически не сомневался. Консьержка, по его просьбе поднявшаяся в квартиру спустя сутки после нападения, обнаружила, что дверь открыта, все вещи на своих местах, поврежден лишь старый стереоусилитель «Маранц», который давно стоял без действия и был переоборудован в тайник.