И тут я поняла, о чем мне нужно поговорить с Лео. Нет, этого нельзя сейчас допускать. Риск слишком велик. Я не хочу, не могу брать на себя такую ответственность за его душу. Я скажу ему, что нам стоит быть друзьями, что он очень хороший, что нравится мне, но не более. Скажу, что сегодня утром просто была задета моя женская гордость, поэтому я так резко среагировала. Точно! Я пока что не имею права сказать ему то, в чем и сама до конца не уверена. Не могу сказать, что уже скучаю по нему, что постоянно хочу видеть, касаться его, хочу смотреть в его бездонные глаза, гладить по волосам… Таааак. Стоп. Сердце, я запрещаю тебе влюбляться в Лео Аргельса, ты слышишь меня? По крайней мере до тех пор, пока не получу точного подтверждения, что и я оборотень.
Надо подумать о чем-нибудь другом. Сколько, интересно, прошло времени? Почему его все еще нет? Надеюсь, с ним все в прядке, и он не собирается делать всякие импульсивные глупости, хотя, сколько там ему лет? – 200-летняя выдержка должна была бы его удержать от разного рода необдуманных поступков. Я опять вспомнила сегодняшнее утро… Или все-таки не должна? Уфф. Определенно, нужно чем-то себя занять, а то я тут с ума сойду.
Мммм, точно. Самое подходящее время. Мне еще с утра хотелось пробраться в его комнату, но при нем это сделать было как-то неудобно. Что ж, сейчас уж точно никто не помешает. Я взлетела по лестнице наверх и легонько толкнула дверь.
Комната Лео была чуть поменьше, чем у Прокс, но гораздо более уютная. Конечно, и здесь не было всякого рода бантиков и оборочек, но совершенно явно ощущалась душа человека, обитающего в ней. У Прокс комната была какой-то безликой, здесь же наоборот каждая вещь хотела что-то рассказать о своем хозяине.
У Лео было очень много книг на различных языках, хранящихся в огромном застекленном стеллаже. Помимо классиков вроде М. Сервантеса, Джейн Остин, Диккенса, Вальтера Скотта, Бальзака, Шекспира, Мопассана, Жорж Санд и (о, радость) наших Достоевского и Чехова, на полках своими яркими обложками поблескивали и современные представители литературы. С ужасом я обнаружила на нижнем ярусе бессмертное многотомное произведение Джоан Роллинг, а также две книжки Хелен Филдинг2. Мне оставалось уповать лишь на то, что их заказывал и читал отнюдь не Лео… Хотя Прокс также трудно было заподозрить в подобных пристрастиях.
С музыкой дела обстояли чуть лучше. Во всяком случае «Божьей Коровки»3 или Сергея Шнурова у Лео не оказалось. На самом верху шкафчика для дисков расположились Muse и Robbie Williams (Хм), Scorpions (как символично!) и Abba, Elvis, Deep Purple, Nirvana, Rolling Stones, No Doubt. Интересная подборочка, ничего не скажешь. Полку пониже занимали представители зарубежного металла, далее поп и R’n’b направление. Конечно же были диски и с классической музыкой. Все это прослушивалось на супермодном музыкальном центре, о котором я в своей прежней жизни могла лишь мечтать. Напротив кровати, висела плазменная панель, а под ней располагался шкаф с кучей разнообразных DVD. Кровать же, застеленная клетчатым пледом, была очень узкой, боюсь, что вдвоем, даже при учете, что эти двое очень стройные, уместиться на ней было нереально. Мое внимание также привлек висевший у изголовья портрет двух детишек в возрасте 10-11 лет. Мальчик выглядел очень серьезным, а девочка, хоть и старалась скорчить как можно более строгую физиономию, по примеру брата, так и не смогла скрыть бесовской искорки в глазах. Они были очень разными, это сразу бросалось в глаза. Правда, ощущение собственной важности, достоинства, я бы даже назвала это высокомерием, нашедшее отражение в чуть вздернутом кверху подбородке, нарочито прямой осанке, снисходительной улыбке, было для обоих детей общим.