Это очень приятно.
Да что там – просто восхитительно.
– Привет! – говорю я.
– Привет! – отвечает Ной.
На лестнице слышатся шаги: со второго этажа кто-то спускается. Мои родители.
– Заходи! – прошу я, беру цветы в одну руку, другую завожу за спину. Ной сжимает мою ладонь и переступает порог.
– Здравствуй! – хором говорят мои родители, спустившись на первый этаж. Одним взглядом они подмечают и цветы, и что мы с Ноем держимся за руки. Они мигом догадываются: Ной мне не просто новый друг.
Только мне все равно.
– Очень рада встрече! – восклицает мама, машинально глядя Ною на зубы. Упрекнуть ее язык не поворачивается: она стоматолог, а привычка – вторая натура. Самая крупная ссора у нас с ней случилась из-за того, что я отказался носить брекеты. Я даже рот перед ортодонтом открыть отказался. Тот доктор пригрозил поставить мне брекеты на закрытый рот, и на этом прием закончился. Угрозами от меня ничего не добиться, и мои кривые зубы – наглядное тому подтверждение. Для мамы это вечный источник расстройства, но ей хватает такта больше это не упоминать.
Как настоящий сын своей матери, я тотчас замечаю небольшую скученность нижних зубов Ноя. Впрочем, я не весь в маму, потому считаю этот дефект очаровательным.
– Рад знакомству, – говорит Ною мой отец, протягивая ему руку для рукопожатия. Мы с Ноем отлепляемся друг от друга, чтобы он произвел хорошее впечатление. Считаю, что у моего папы идеальное рукопожатие – ни безвольно-рыбное, ни дробяще-мясное. Рукопожатие – папин универсальный уравнитель, после такого начинаешь смотреть на мир его глазами. Это мастерство папа отточил за годы на посту начальника отдела благотворительности компании «Чистая нежность», национальной сети производителей туалетных принадлежностей. Его работа – направлять часть выручки от продажи туалетной бумаги нуждающимся образовательным программам. Папа – живой пример того, что Америка – страна невероятная и необъяснимая.
Ной обводит взглядом нашу гостиную, и я вижу ее его глазами. Да, узор на обоях странноват, а диванные подушки грудой свалены на пол, красноречиво говоря о том, что кто-то (предположительно папа) недавно там отдыхал.
– Ребята, хотите блинчиков? – спрашивает мама.
– В моей семье считают, что завтрак можно подавать в любое время дня, – объясняю я Ною.
– Я двумя руками «за», если ты согласен, – говорит он.
– Так ты хочешь? – уточняю я.
– Да, если хочешь ты.
– Серьезно?
– А ты серьезно?
– Я сделаю блинчики, – вмешивается мама. – А у вас десять минут на то, чтобы определиться, хотите вы их или нет.
Мама уходит на кухню.
– Поставь их в воду, – советует папа, показывая на цветы. – Букет чудесный.
Ной заливается румянцем. Я заливаюсь румянцем. Но с места не двигаюсь. Не уверен, что Ной готов остаться наедине с моим папой. Но если скажу об этом вслух, то обижу обоих. Так что я направляюсь за ближайшей вазой.
Лишь когда оказываюсь наедине с собой – и получаю сенсорный перерыв, – меня осеняет колоссальность случившегося. Две минуты назад я целовал Ноя, а он в ответ целовал меня. Сейчас он в гостиной с моим отцом. Парень, которого я хочу поцеловать снова, ждет, когда моя мама подаст блинчики.
Крыша едет, но я должен с этим бороться.
Я нахожу старый термос с «Далласом» и ставлю букет в него. Цветы выгодно подчеркивают оттенок глаз Шарлин Тилтон[28]. Этот термос – реликт раннего этапа нескончаемого романа моих родителей.
Цветы пристроены, и мне становится немного спокойнее. А потом из гостиной доносится папин голос.
– Смотри, какие широкие у него здесь бедра!
Ой, нет! Наш фотоалтарь. Как я мог забыть?!
В самом деле, вернувшись в гостиную, я обнаруживаю Ноя обрамленным рамами – историей моего превращения из плюшки в циркуль, потом в рельс, потом снова в циркуль, и все на протяжении пятнадцати лет.
К счастью, обсуждаемые широкие бедра оказываются на фотке, где мне шесть месяцев.
– Блинчики почти готовы! – кричит мама.
Мы направляемся на кухню. Папа уходит первым, и я улучаю секунду наедине с Ноем, который выглядит абсолютно довольным.
– Все в порядке? – спрашиваю я.
– Я отлично провожу время, – заверяет он.
Я в курсе, что жизнь чужой семьи всегда занятнее собственной, но не привык к тому, что в качестве чужой рассматривают мою семью.
– Штаты или страны? – спрашивает папа, когда мы переступаем порог кухни.
– Сами догадаетесь, – отвечает мама.
28
Шарлин Тилтон – актриса и певица, исполнительница роли Люси Юинг в телесериале «Даллас».