– Так, может, ты передумал бы расставаться, потому что в реале этого не хотел?
– Видишь, ты задавил бы меня своей логикой. Я не хотел давиться твоей логикой.
– И вместо этого ты от меня избавляешься.
Теперь Кайл крутит в руках мензурку и разглядывает ее.
– Да, знаю, прости меня.
Я решаю гнуть свое.
– И бросаешь меня. Ты обливаешь меня грязью. Две недели спустя в школьном коридоре ты сосешься с Мэри Энн Макаллистер и рассказываешь всем, что парней не любишь, а я пудрил тебе мозги. Что же теперь? С Мэри Энн, или с Синди, или с Джоан, или с кем-то еще не выгорело, и ты решил ко мне вернуться?
– Дело не в этом.
– Не в этом, а в чем же? – Чувствую, Кайл обескуражен. Чувствую, он пытается что-то мне объяснить, но сейчас наружу прорывается моя обида. Злая обида. – Пожалуйста, объясни мне, в чем дело, потому что все эти месяцы, пока ты демонстративно проходил мимо, пока все спрашивали меня: «Что с Кайлом?» – а я с чужих слов пытался слепить твою версию случившегося, все это время я горел желанием понять, в чем, по-твоему, дело.
Кайл начинает дрожать. Я очень хорошо помню, как он дрожал от расстройства или от избытка чувств. Ни я, ни сам Кайл остановить дрожь не могли. Когда Кайл рассказал мне про то, как его брат узнал, что у него диабет; когда, навестив в воскресенье, отец наорал на него за брошенный баскетбол; когда мы до конца досмотрели «Парни не плачут»[35] – лишь в тех случаях мне довелось крепко-крепко обнимать Кайла, пока его тело вытряхивало то, с чем не мог справиться его разум. После первого раза, когда Кайл пытался перевести все в шутку, мы те инциденты не обсуждали. Мы просто справлялись с ними, до тех пор пока он от меня не избавился.
Хочу прикоснуться к нему прямо сейчас. Не обнять, лишь прикоснуться. Но я словно парализован – так избыток чувств влияет на меня.
– Извини, Пол, – бормочет он.
– Не извиняйся. Прости, что я на тебя набросился.
– Нет. – Кайл в очередной раз переводит взгляд на меня; дрожь стихает. – Я знаю, что ты меня ненавидишь. У тебя есть полное право меня ненавидеть. Ты и разговаривать со мной больше не обязан. – Кайл встает, чтобы уйти, и паралича у меня как ни бывало. Я кладу руку ему на предплечье и жестом прошу сесть.
– Послушай меня, Кайл, – начинаю я. Он садится и поворачивает голову ко мне. – Я говорю совершенно серьезно и повторять не буду. Я тебя не ненавижу и никогда не ненавидел. По отношению к тебе были злость, расстройство, замешательство. Но ни единого намека на ненависть.
– Спасибо, – шепчет Кайл.
– Хочешь, чтобы я простил тебя, – так я, пожалуй, простил, – тихо продолжаю я. – Хочешь услышать, что я тебя не ненавижу, – вот, ты услышал. Это все?
Кайла снова бьет несильная дрожь.
– Нет, не все, – отвечает он.
– Что же еще? – мягко спрашиваю я.
– Пол, мне нужна твоя помощь. Я не вправе тебя просить, но мне больше не с кем поговорить.
Я уже вовлечен в его проблему. Я примерил роль наперсника и, если честно, не возражаю против нее.
– В чем дело, Кайл?
– Я так запутался.
– Из-за чего?
– Мне по-прежнему нравятся девушки.
– И что?
– Парни мне тоже нравятся.
Я касаюсь его колена.
– По твоим словам не чувствуется, что ты запутался.
– Но я хотел определенности. Когда я был с тобой, я хотел любить только тебя. После нашей ссоры я хотел любить только девушек. Но стоит мне остановиться на одном варианте, сразу просыпаются мысли о другом.
– Получается, ты бисексуален.
Кайл вспыхивает.
– Ненавижу это слово! – заявляет он, откидываясь на спинку стула. – Оно намекает, что у меня раздвоение личности.
– В то время как у тебя удвоение?
– Точняк.
Я улыбаюсь. Давненько я не слышал слово «точняк».
Кое-кто считает, что тяга и к парням, и к девушкам – жалкая отмазка от серьезных отношений. Среди серьезнейших конкурентов Беспредельной Дарлин есть глубоко презирающие так называемых дилетантов. Но, по-моему, говнюки – сами презирающие. Если для меня естественно любить парней, не понимаю, почему для других не может быть естественно любить и парней, и девушек.
– Тебя можно называть амбисексуалом. Или дуосекуалом. Или…
– Разве мне обязательно как-то себя называть? – перебивает Кайл. – Разве нельзя просто жить с этим?
– Конечно можно, – отвечаю я, хотя насчет мира в более широком смысле не уверен. Мир обожает глупые ярлыки, жаль, нам не дано выбирать ярлыки для самих себя.
На миг возникает пауза, и я гадаю, закончен ли наш тет-а-тет. Вдруг Кайлу просто хотелось сказать правду и чтобы его выслушали? Но вот он смотрит на меня с сомнением и говорит:
35
«Парни не плачут» (Boys Don’t Cry) – биографическая драма режиссера Кимберли Пирс, 1999 г.