Джони, кажется, ничего не замечает.
В итоге я устраиваюсь на заднем сиденье среди пустых бутылок из-под сока «Фреш Саманта» (сок пьет Джони) и мятых бутылок колы (колу пьет Чак). Я гадаю, когда Джони перестала вовремя выносить мусор, и начинаю жалеть, что добровольно записался в пассажиры. Злость на Джони за то, что поделилась моими мыслями с Чаком, приближается к точке кипения. Я обещаю себе потолковать с ней в тот самый момент, когда мы окажемся наедине. Заветный момент так и не наступает. Они даже в туалет вместе ходят.
Раздражение чуток сглаживается, когда на заднее сиденье ко мне прыгает Тони: теперь мне есть с кем переглядываться. Первый раз мы это делаем (я таращу глаза, Тони вскидывает брови), когда Чак, захватив контроль над радиоустройством, врубает какой-то Тестостероновый Рок, идеально подходящий для «профессиональных» компиляций по спортивной борьбе. Вторая переглядка (я недоуменно щурюсь, Тони воздевает глаза к небу) спровоцирована Чаком, который начинает подпевать и чихвостит нас за то, что мы к нему не присоединяемся. Будто я знаю слова песни под названием «Она пустомеля».
Джони «Пустомеле» тоже не подпевает, но неубедительно пытается отбивать такт на руле. В какой-то момент она случайно задевает гудок, чем жутко смешит Чака.
– Классная гуделка! – фыркает он.
Третьей переглядкой мы с Тони умоляем Господа: «Скорее вызволи нас из этой машины!»
Мы направляемся в местную забегаловку, где без связей с братвой и песню в музыкальном автомате не поставишь. Официантки здесь до блеска отполированные, официанты свежеотшлифованные. Меню размером с доску, прочтешь такое не быстрее, чем утреннюю газету. Завтрак здесь подают всегда, зачастую в качестве ужина.
Мы усаживаемся в кабинку, и в глазах у Джони мелькает тревога. Это ее первая не связанная с Чаком реакция, которую я замечаю, с тех пор как сел к ней в машину. По крайней мере, так я думаю сначала. Потом я понимаю, что вся ее реакция так или иначе связана с Чаком.
Я поворачиваюсь, чтобы проследить за ее взглядом, и в трех столиках от нас вижу Теда с Джасмин Гуптой. Тед сидит ко мне спиной, зато Джасмин чувствует мое внимание и подмигивает.
Кайлу нужно учиться у Джасмин – она западет хоть на парня, хоть на девушку. Главное, чтобы этот человек срочно искал замену после болезненного разрыва с предыдущей пассией. Ранимость вкупе с мстительностью сражает Джасмин наповал.
Буквально на долю секунды к нам возвращается прежняя Джони.
– Значит, Тед пошел-таки проторенной дорожкой, – язвит она. После всех предыдущих ссор с Джони он предпочитал не бросаться в объятия Джасмин.
– Тед – ублюдок, – бурчит Чак, наверное, считая это своим долгом.
– Нет, не ублюдок, – радостно возражаю я.
– Ну, кто что заказывает? – вмешивается Джони. Одна из слабостей добродушного человека – неспособность разруливать ситуации, к добродушию не располагающие.
– Джони наверняка закажет тост со швейцарским сыром, – с улыбкой предрекает Чак.
– Чак так хорошо меня знает! – восклицает Джони, и я гадаю, впрямь ли она планировала заказывать тост.
«Что ты сделал с прежней Джони, мошенник?»
– Звучит здорово, – одобряет Тони. Появляется официантка, на пару минут освобождая нас от разговоров друг с другом. После ее ухода мы придерживаемся неполемических тем вроде уроков и домашки. Все это до жути скучно и совсем не похоже на наши прежние посиделки.
Виню я, разумеется, Чака. И Джони за то, что с ним встречается. Вижу, как она наблюдает за Тедом, стараясь не показывать, что наблюдает за Тедом. Знаю, она способна читать его затылок, как обычные люди – выражение лица.
С ужином мы кое-как справляемся. Тони подробно рассказывает о выездном церковном семинаре, на который его грозят послать родители.
– Это же откровенно неправильно! – заявляет Чак, накалывая ломтик жареного картофеля.
Покончив с едой, мы идем к пинбольным автоматам в глубине забегаловки. Поверьте на слово: ничто не сравнится с азартом, когда твоя судьба целиком зависит от металлического шарика, скачущего среди света, звука и пластмассы. Одна игра стоит всего четвертак, и у каждого из нас есть свои приметы. Мне лучше всего играется четвертаками из Джорджии и Род-Айленда. Тони верит Пенсильвании и Мэриленду. Я знаю, что Тед собирает четвертаки из Коннектикута: они у него дома, в ящике стола. Порой мы меняемся в столовке, чтобы пополнить свои запасы.
Мы с Тони всегда по очереди играем на одном и том же автомате среди золотой подсветки и песен Элвиса. Если набираешь десять тысяч очков, автомат играет Love Me Tender, если двадцать пять тысяч, то Can’t Help Falling in Love, ну а неудачный удар сопровождается Heartbreak Hotel[36].