Выбрать главу

Конечно, вы можете себе только представить, как я по ночам мучилась в ожидании, переживала, что не получиться у меня ничего. А уже потом…

Ну, а потом вы все уже знаете. Вот так я ее, а не она, использовала, если хотите, ее для себя. И потом случай с Антониной. Но сейчас мне кажется, что он не был случайным событием, а он случился со мной от того, что я старалась, брыкалась, лезла наверх и при этом головы не теряла. Ну вот, пожалуй, и все.

Немного о чуде

Остаток дня просидела в свой комнате. Пришла и свалилась обессиленная поединком и трудным разговором. Никуда, даже на обед не выходила, только попросила горничную, которая ко мне по ее просьбе заглянула, принести что-то попить. Потом что-то пила, а потом провалилась. Провалилась в страшно правдоподобный и такой, почти реальный сон! Если бы не открыла глаза и не спохватилась, то так бы и кончила. Прямо вот так!

Тело все напряжено до предела, сжалось, внизу полыхает пожар, горит все лоно и тянет сильно, настойчиво, хоть руки на себя налагай!

Опять Бленда! Опять она, но какая? А что она руками там во мне? Нет, нет…

И я, проглатывая слюну и часто хватая ртом воздух, перекошенным ожиданием вожделенной разрядки, медленно возвращаюсь из своего коварного и бесстыдного сна с ней, которая даже во сне меня не отпускает и хочет…

Ну, все! Все! Хватит, хватит! Даже не думай, не смей! Так, все, все я сказала…

А рука предательски спустилась, привычно прижалась туда, где только что полыхали такие срасти во мне и моем сне, от которого я стала такая. С огромным усилием и то только оттого, что передо мной снова всплыли все те же насмешливые и ожидающие глаза Антонины, моя рука замерла.

По телу неудовлетворенному, и я это почувствовала, как еще раз пробежала волна и затихла, но тело ожидало продолжения и завершения сна, и следом, на смену пришло недовольство собой. От несостоявшейся концовки бешенного и опрокидывающего самые невероятные понятия секса и того, что опять она вытворяла со мной… Ну и что же это? Почему все время она и она? Ну, я понимаю, что мне приятно с ней и даже больше, но я должна…

А в голову лезут эти ошеломляющие отрывки сновидения и неудержимого секса с ней. Нет! Нет! Все, все! Достаточно. Опять я о ней? Ну, что я могу поделать с собой, когда она даже во сне снова и снова приходит ко мне! Ну, как мне позабыть о ней? Как?

И я, вместо того чтобы отвлечься, я снова погружаюсь то ли в сон, то ли в мечтания. А как это можно еще назвать?

Ощущения, испытанные с ней, настолько сильны во мне, что я, как сейчас, ощущаю их на себе, своем теле, поверхностях изнеженной девичьей кожи, внутренних поверхностях своих бесстыдно расставленных в сторону ног.

Вот вспомнила, как вся в ожидании ее прикосновений замерла и меня еще не касаются ее губы и мягкие, нежные, теплые подушечки ее пальцев, а все во мне уже наливается ожиданием, томительным, возбуждающим и приятным.

Вот я ощущаю, хотя не могу видеть и оттого еще возбуждающее именно это, ощущать! Вот я ощущаю ее горячее дыхание там, где все словно вздымается, утолщается от прилива крови и где горячая плоть ожидает этих незабываемых и нежных касаний…

Сначала — касание ее волос. Щекотно и возбуждающее, потом словно дуновение горячего ветерка, это следом ее дыхание там. Потом, потом… Ой, мамочка!

Она зацепляет верхней губкой своего слегка приоткрытого рта и тянет ее, эту горячую, неподатливую губку по внутренней стороне моей ноги и все ниже, ниже и ближе, ближе. Я замираю и жду ее прихода туда и касания. Но его не происходит, потому что другая, теперь уже нижняя губка ее рта, отходит вверх, вдоль, восхитительно, словно легким нажимом ластика стирая, подтягивая, натягивая такую нежную там кожу, с внутренней стороны моих раздвинутых ног. И так несколько раз. Туда, задирая перехватами, а потом вниз и так же, как ластиком тянет за собой, за такой нежной, горячей губой и ее горячего дыхания. А потом! Потом, словно взрыв!