– Каково это – провожать их? Вы сами грустите?
Я не сразу нахожу ответ, так как не часто ломаю голову над подобными вопросами, а над этим вообще никогда не задумывался. Я выполняю свой долг, приношу пользу обществу. Я умею это делать. Люди хорошего мнения обо мне. Здесь важны чувства ретайров[2], а не мои. Именно по этой мерке я оцениваю свою жизнь.
– Я бы так не сказал, – наконец отвечаю я.
– Я вам не верю, – говорит она, вперившись в меня.
– Почему?
– Вы помедлили с ответом.
Я теряюсь от ее прямолинейности. И в то же время она права.
– Ты задала сложный вопрос. На такой не ответишь «да» или «нет».
Скоро настанет середина утра. Солнце светит ярче. От воды поднялся ветерок. Появились мелкие шипящие волны.
– Простите, что устроила вам допрос, – говорит девушка. – Это было грубо с моей стороны.
– Тебе не за что извиняться. – Желая подбодрить ее, я улыбаюсь. – Ты задавала хорошие вопросы.
Она зачерпывает горсть песка и начинает просеивать его сквозь пальцы.
– Вы ведь знаете, что в это время я должна быть совсем не здесь.
– Мне так показалось. По правде говоря, я тоже должен быть совсем не здесь.
– Серьезно?
– Просто утро слишком приятное, чтобы торопиться в рабочий кабинет. А тебе, наверное, пора возвращаться. Приемные родители, думаю, уже волнуются.
Девица едко усмехается:
– Очень сомневаюсь. Поверьте, меньше всего они думают обо мне.
– Уверен, это не так.
– Представьте себе, это так. – (Последние песчинки просачиваются сквозь пальцы.) – Вам придется мне поверить.
Проходит еще минута-другая. Мы сидим бок о бок и смотрим на плещущиеся волны. Я чувствую себя не в своей тарелке. Я почти не знаком ни с кем из молодых людей. И не знаю, что́ посоветовать юной бунтарке, помимо обычных банальностей – «Смотри на светлую сторону» или «Завтра будет новый день». Правильные фразы, но пустые. И она сразу почует, что я говорю неискренне.
– Вот что, – говорю я, нарушая молчание. – Мне пора идти. – Я встаю и стряхиваю с себя песок. – Было очень приятно поговорить с тобой…
– Кэли.
Ее имя происходит от латинского «caelus», что означает «пришедшая с небес». Какой славный сюрприз! Оказывается, я еще что-то помню из своего краткого и весьма скучного курса древних языков. Мне кажется, имя подходит ей, если это можно сказать об именах.
– Было очень приятно поговорить с тобой, Кэли. Не засиживайся здесь слишком долго. Слышишь? Хоть ты и не считаешь, что родители беспокоятся о тебе, ты им небезразлична.
Услышав последнюю фразу, Кэли таращит глаза и при этом улыбается. Ее забавляет мое «отцовское» поведение.
– Ладно… если вам от этого будет легче. – Снова пауза. Мы оба не знаем, о чем еще поговорить. – Я ведь еще увижу вас?
Странно. Время от времени мы неожиданно встречаем человека, к которому сразу же проникаемся симпатией. Кто знает, почему это происходит? Но сейчас я испытываю именно такое ощущение. Словно в это июньское утро я обрел друга.
– Можешь не сомневаться.
Я иду по пляжу не оглядываясь. Мне кажется, что если я оглянусь, то разрушу доверие, установившееся между нами. Успеваю пройти шагов двадцать, после чего она окликает меня:
– Вы серьезно? – (Я оборачиваюсь.) – Насчет того, чтобы учить меня плаванию.
Вопрос успокаивает меня. Значит, она думает о будущем и ей не все безразлично.
– Конечно серьезно, – отвечаю я. – Как и обещал.
Кэли кивает и снова смотрит на океанский простор.
– Знаете, я думаю, мне это понравится, – говорит она. – Я считаю, что каждому надо бы уметь плавать.
Я спускаюсь по лестнице. Дойдя почти до самого низа, поднимаю голову и вижу нашу экономку Дорию. Она энергично машет руками:
– Мистер Беннет! Мистер Беннет!
Я прибавляю шагу:
– Что случилось?
Дория – невысокая полноватая женщина средних лет, определеннее сказать трудно.
– Вас дожидается какой-то мужчина.
– Мужчина? Кто?
– Не сказал. Ждет в доме.
Наверняка кто-то с работы. Приехал напомнить мне о служебных обязанностях. Вздохнув, заскакиваю в ванную, бросаю полотенце и захожу в гостиную.
Мой посетитель стоит посередине гостиной, точнее, в самом центре комнаты, словно боится прикоснуться к чему-либо. В руке – кожаный портфель с логотипом отдела. Совсем молодой, выбритый с предельной тщательностью. Безупречная осанка, на лице написаны искренность и энтузиазм. Темный костюм, строгий галстук. На ногах – ботинки со шнуровкой, начищенные до зеркального блеска.
– Директор Беннет?
– Он самый.
– Джейсон Ким. – Он подходит ко мне и с какой-то щеголеватостью протягивает руку. – Меня направили к вам на стажировку. – (Я совершенно сбит с толку. Дни, когда я возился со стажерами, давно миновали.) – Позвольте признаться, директор Беннет: для меня это большая честь! – выпаливает он.
2