Насильно осуществляемое искусственное кормление голодающих спасло многих заключённых от смерти, но количество умиравших росло с каждым днем. К голодовке присоединились многие заключённые из соседних лагерей, что поставило под угрозу все производственные планы и задания. Один из голодавших сообщил о голодовке через местного жителя своей жене, англичанке по крови и подданству, которая вскоре выехала из Советского Союза на родину. Там в ряде газет появилось её письмо о голодовке в советском Заполярье. В палате общин был сделан по этому поводу запрос английскому правительству [681].
Голодовка троцкистов закончилась их полной победой. В марте 1937 года им сообщили радиограмму из Москвы: «Объявите голодающим заключённым Воркутинского Печлага, что все их требования будут удовлетворены». Только после этого голодовка была прекращена. Почти всех её участников, оставшихся в живых, пришлось отправить в больницу — так они были слабы.
Через некоторое время троцкисты вышли на работу. В шахту их не посылали. Работали они исключительно на поверхностных объектах, а некоторые даже в конторе рудоуправления в качестве счетоводов, бухгалтеров, экономистов и т. д. Их рабочий день не превышал восьми часов, а питание не зависело от выполнения нормы выработки [682].
Тем временем шла подготовка к расправе над троцкистами, которая должна была производиться в строжайшей тайне от других заключённых. Для этого был выбран старый кирпичный завод, расположенный в 20 километрах от воркутинского рудника, вдали от каких бы то ни было поселений. Осенью 1937 года здесь были поставлены большие брезентовые палатки, обнесённые густой сетью колючей проволоки.
В начале зимы 1937—1938 года на кирпичном заводе было собрано около 1200 заключённых. За исключением семи-восьми «религиозников», всё это были коммунисты, вступившие в партию до революции или в первые её годы [683].
В начале 1938 года в Воркуту прибыл Е. И. Кашкетин, наделённый чрезвычайными полномочиями по приказу НКВД за № 00409. О значимости приказа можно судить по двум нулям, ставившимся только в тех случаях, когда приказ принимался по инициативе лично Сталина.
Примечательны некоторые подробности биографии Кашкетина. В сентябре 1936 года медицинская комиссия признала его инвалидом III группы с диагнозом: шизоидный психоневроз. После этого он был уволен из НКВД и направлен на работу в МК ВКП(б). В январе 1938 года был вновь зачислен на службу в НКВД и командирован в Воркуту для руководства оперативной группой по борьбе с троцкистами [684].
Как вспоминала М. М. Иоффе, Кашкетин по время допроса уверял её, что «все обкомы, горкомы, ЦК республик заражены были вашей троцкистской ересью» [685].
Одним из первых на допрос был вызван старый большевик, бывший член ЦК Компартии Армении Вираб Вирабов. Как рассказывал Балашов, «возвращаясь с допроса в сопровождении двух конвоиров, Вирабов громко кричал и жестикулировал: „Я тебе покажу, как бить… Меня, старого революционера, по лицу бить… сволочь сталинская, фашистские палачи!..“ Его взъерошенные седые волосы трепал ветер, перекошенное злобой и ненавистью лицо с горящими глазами было страшным. Конвоиры, сжимая в руках автоматы, при каждом резком выкрике или взмахе руки вздрагивали и замедляли шаги» [686].
Особенно жестоким пыткам на допросе был подвергнут И. М. Познанский: «Его истязали, требуя каких-то особых признаний. Сталин хотел добыть возможно больше материалов, дискредитирующих Троцкого» [687].
Допросы, начавшиеся ещё до приезда Кашкетина, сменились в марте групповыми расстрелами. Почти ежедневно десятки заключённых направлялись в тундру, где их встречал взвод стрелков, оснащённый станковым и лёгким пулеметами и «закреплённый», согласно отчёту Кашкетина, «на месте проведения операции».
Расстреливали не только самих троцкистов, но и находившихся вместе с ними членов их семей. «При расстреле мужа, жена его, находившаяся в заключении, автоматически подлежала тоже расстрелу, у более значительных оппозиционеров подлежали расстрелу и дети, достигшие 12-летнего возраста» [688]. Бойня продолжалась до тех пор, пока в живых осталось немногим более ста человек.
Заметая следы преступления, лагерная администрация распорядилась снести в районе старого кирпичного завода все строения и совершенно ликвидировать сам завод. Летом на протяжении двух недель тундру потрясали взрывы аммонала: на «месте операции» взрывали мерзлую землю, чтобы хоть как-то прикрыть трупы убитых.
683
Байтальский Д. Тетради для внуков. Рукопись. (Хранится в личном архиве Р. А. Медведева). С. 181.