Русанов вспоминал о тридцать седьмом — тридцать восьмом годах как о «прекрасном честном времени», когда «заметно очищалась общественная атмосфера… а люди принципиальные, устойчивые, преданные, друзья Русанова и сам он, ходили с достойно поднятой головой» [696].
Именно люди типа Русанова, вступавшие в круг новой советской элиты, составляли социальную базу великой чистки. Их стремительный путь наверх был тем легче, что занятие аппаратных постов в те годы не требовало прошлых заслуг, специальных знаний и профессиональной подготовки (кроме прохождения в ряде случаев краткосрочных партийных курсов, где выдвиженцы «изучали» несложный набор сталинских догм и фальсификаций). Именно таким людям, «ждущим своего выдвижения», бросил клич Сталин на февральско-мартовском пленуме ЦК 1937 года, и они отлично поняли смысл этого клича.
Сталинская установка была широко подхвачена всей пропагандистской машиной, которая неустанно повторяла, что враги народа мешали выдвижению «молодых замечательных кадров», затирали «новые свежие силы». В газетах печатались призывы «смелее выдвигать в партийные органы талантливую советскую молодёжь, воспитанную сталинской эпохой», тех, кто «беспощаден к врагам» и «испытан в борьбе с врагами народа». Михаил Кольцов с восторгом писал, что тысячи людей, считавших себя «маленькими скромными винтиками», выдвигаются «на ещё большую, и ещё и ещё большую и ответственную работу» [697]. В разгар избиения командного состава армии Ворошилов заявил на собрании лейтенантов: «Каждый из вас в потенции — маршал» [698].
Выступавшие на XVIII съезде партийные бонзы с удовлетворением приводили цифры выдвиженцев в своих епархиях. Так, констатировалось, что в Киеве только за 1938 год было выдвинуто на партийную работу 2942 человека, на советскую и хозяйственную работу — 11700 «партийных и непартийных большевиков» [699].
Неверно, что все советские люди жили в 1937—1938 годах в постоянном страхе и еженощном ожидании ареста. От таких опасений были начисто свободны представители последнего слоя «выдвиженцев», не имевшие до того времени политической биографии и опасных связей. Проделывая за считанные месяцы неожиданно для самих себя восхождение от рядового инженера или мелкого служащего до секретаря обкома или председателя исполкома горсовета, они въезжали в освобождавшиеся квартиры, построенные для партийно-государственной элиты, получали в своё распоряжение личных шоферов и иную «обслугу», посещали никогда ранее не виданные ими шикарные санатории и другие «положенные» закрытые социально-бытовые учреждения. Эти люди в большинстве своём благополучно пережили войну, потому что, находясь на своих бюрократических постах, не подлежали призыву в армию.
Политика десталинизации велась столь половинчато и непоследовательно при Хрущёве и была столь быстро свернута после его свержения именно потому, что она подрывала позиции этого социального слоя, успевшего прочно привыкнуть к своему бюрократическому всемогуществу и к своим привилегиям.
Для того, чтобы нагляднее представить социальный облик «новобранцев 1937 года», уместно привести хотя бы краткие характеристики их состава.
XXXVI
Новобранцы 1937 года
О возрастном составе аппаратчиков на исходе «кадровой революции» свидетельствуют данные мандатных комиссий XVIII съезда ВКП(б) (март 1939 года) и XVIII Всесоюзной партконференции (февраль 1941 года). Около половины делегатов XVIII съезда с решающим голосом были в возрасте не свыше 35 лет, 81,5 % — в возрасте не старше 40 лет [700]. Среди делегатов XVIII партконференции 35,6 % составляли лица в возрасте до 35 лет, 42,8 % — от 36 до 40 лет [701].
Не менее выразителен состав делегатов XVIII конференции по партийному стажу. 45 % из них вступили в партию в 1927—1928 годах, 35 % — в 1929 году и позднее. Таким образом, подавляющее большинство тех, кто в 1941 году управлял страной, были в годы Октябрьской революции и гражданской войны детьми или подростками и стали коммунистами в то время, когда существование партийных дискуссий и легальных оппозиций было уже невозможно.
Из 71 члена и 68 кандидатов в члены ЦК, избранных на XVIII съезде, соответственно 44 и 66 были избраны в этот орган впервые. Среди новых членов и кандидатов было лишь шесть человек с дореволюционным партийным стажем и четверо — со стажем с 1917 года. Для сравнения укажем, что на XVII съезде из 71 члена ЦК всего 10 человек были избраны впервые, минуя кандидатский цекистский стаж, а из кандидатов более половины состояли в составах ЦК, избранных предыдущими партсъездами. Среди тех, кто вошёл тогда в ЦК впервые, большинство вступило в партию не позднее 1917 года [702].