Пока командир возился с намокшими верёвками, Лопухин продолжал рассматривать в бинокль поле с копошащимися неаполитанцами и артиллерийскую позицию. Хорошо сидят!
- Смотри! Что он делает, сука?
Возглас старшего лейтенанта заставил командира батальона поднять голову и замереть в такой нелепой позе, а повыскакивавшие из окопов французы суетились возле пушек. И гулкий топот множества конских копыт не оставил сомнений в их цели. Из камышей плохо видно, но звонко протрубивший охотничий рожок развеял последние сомнения - лишь в шляхетском ополчении пренебрегали сигнальными горнами в желании жить и воевать по примеру благородных предков.
Мощно бабахнуло и окуталось дымом первое орудие, скорее всего гаубица, за ней затявкали четырёхфунтовки. Семь пушек прямой наводкой на узкой дороге... Картечь визжит, только пролетая рядом на поле боя, а чуть в стороне, откуда наблюдали Толстой с Лопухиным, её не слышно, всё сливается в сплошной рёв, заглушающий иные звуки. Все звуки, включая ржание умирающих лошадей и человеческие крики. Ничего не видно, но они есть, эти убитые и раненые. Не могут не быть. Вот за фашинами перед батареей возник кто-то в кунтуше и шапке с фазаньим пером... исчез... Появился другой... пропал.
- Давай, Ваня! - отдача толкнула капитана в плечо, и человек в синем мундире упал лицом в зарядный ящик. - Дава-а-а-й!
- Даю, чего уж... - старший лейтенант взял на мушку спину размахивающего саблей офицера и мягко потянул спусковой крючок. - Готов, собака!
Теперь рукоятку затвора на себя, повернуть вниз... чавкнула упавшая в воду дымящаяся гильза... поднимать некогда... Воткнуть следующий патрон... Выстрел. Опять зарядить. Выстрел.
- Ванька, справа!
Тело разворачивается само, независимо от команд головы. Застывшее удивление на лице бегущего с поля неаполитанца. Выстрел. Кивер с жёлтым ромбиком вместо карды покатился по траве, подпрыгнул на кочке, и упал в свободное от тины и камышей оконце. Закачался... этакий корабль спокойствия среди житейских бурь. Кстати, а почему фуражир побежал не к артиллеристам, где сложены ружья[6], а в болото?
Ага, вот и причина - рубка уже на самой батарее, и французам ничего не светит. Вообще ничего, так как польское ополчение не в состоянии кормить пленных. Просто не берут, и, будучи частными лицами, не несут за это никакой ответственности. Из свалки вылетел пан Пшемоцкий на вороном жеребце - саблей машет картинно, весь в чужой крови, хоть сейчас переноси его на батальное полотно...
- Убью, суку! - сшибая с ног улепётывающих от поляка неаполитанцев, капитан бросился к шляхетскому предводителю. - Расстреляю!
Не добежал, помешали моркоступы. Толстой упал, выставив винтовку, а рука потянулась за патроном. Старший лейтенант навалился на командира:
- Фёдор, ты сдурел?
- Я сдурел? - Толстой повернул искажённое злобой лицо. - Он сколько народу под картечью положил?
- Своих?
- Нет, твою мать, обезьян заморских!
- Имею ли я видеть перед собой пана Сигизмунда Пшемоцкого герба Радом?
Гордый и надувшийся от осознания собственной доблести предводитель ополчения повернулся к младшему лейтенанту Нечихаеву, по важности случая надевшему извлечённые из походного мешка награды:
- Михаил Касьянович, зачем такая официальность? Сегодня празднуем замечательную победу!
Мишка остался невозмутим:
- Вы арестованы, господин Пшемоцкий.
- Я?
Громкий стук выпавшего из руки стакана.
- Извольте сдать оружие. Ну?
Лязг винтовочных затворов.
- Да, конечно... В чём меня обвиняют?
- Вам объяснят. Позже. И не здесь.
Глава 7
Два всадника неторопливо ехали по лесной дороге. И правда, куда торопиться? Ведь это не Санкт-Петербург с его стремительным течением столичной жизни, и не Париж с вечным желанием успеть вкусить все запретные плоды и понадкусывать плоды разрешённые. На войне хочется растянуть вдруг выпавшее мирное мгновение до бесконечности, потому что не так уж часто оно случается.
Серая белка, сидящая на ветке у самой обочины, сердито зацокала. То ли на самом деле возмущается появлением непрошеных гостей, то ли требует пошлину. Один из всадников, молодой, но бородатый, рассмеялся и достал из кармана ржаной сухарик.
- Держи, попрошайка!
Зверёк выхватил угощение прямо из рук, и скрылся в густой кроне. Наверное, решил съесть втихаря, чтобы не делиться с соплеменниками. Или наоборот, в гнездо детишкам понёс?
6
В реальной истории в некоторых полках Неаполитанской армии оружие солдатам вообще не выдавали, чтобы многочисленные дезертиры наносили казне наименьший ущерб.