Выбрать главу

- Разрешите идти? - застывший неподвижно секретарь наконец-то решился нарушить моё задумчивое молчание. Инициативный, и это хорошо.

- Да, конечно же.

Сергей Александрович щёлкнул каблуками и вышел - никак не избавится от въевшихся с детства привычек. Потомственный военный, то вам не фунт изюму.

- Вызывали, Ваше Императорское Величество? - в приоткрытую дверь заглядывает усатый сержант с двумя золотыми нашивками за тяжёлые ранения.

Чёрт побери, я сам не заметил, как рука привычно нажала на звонок. Зачем мне солдат в кабинете? Поговорить?

- Садись, - показываю на стоящий напротив стул. - Или присаживайся. Если так удобнее.

Улыбается, каналья, но мотает головой. Тоже правильно - для часового на посту караульный начальник пострашнее любого императора. И если обнаружит нарушение, то никакие монаршие милости не компенсируют грядущие неприятности по службе.

- Слушай, Василий Петрович, что ты думаешь о французах? - Сержант улыбается ещё шире. А что, если Наполеон знает в лицо чуть ли не каждого своего гвардейца, то и русскому царю не зазорно. Вроде малость, а людям приятно. - Ну? Только правду.

Задумался. И это тоже хорошо, ведь лет пять назад мне бы ответили в таком духе - мол, не сумлевайся, надёжа-государь, бравы солдатушки одолеют супостата одной левой, ты только прикажи. А глаза обязательно выпученные и похожие на оловянные пуговицы.

- Француз вояка умелый, Ваше Императорское Величество.

- Давай без титулований, братец. Умелый, говоришь? А ты сам?

- Ну-у-у... сравнивать не стал бы.

- Это почему же?

- Несправедливое сравнение, государь! Кто я, а кто они!

- Русскому солдату негоже скромничать.

- Причём здесь скромность? - искренне удивился часовой. - В правильном бою я пятерых побью не запыхавшись, а в тайном, как Александр Христофорович обучает, и двух десятков мало будет.

- Ладно, иди, чудо-богатырь, - я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

- Вот и поговорил с народом! Vox populi [1] послушал, мать его за ногу!

Скрипнула дверь. Чёрт побери, безопасность безопасностью, но всё же стоит приказать смазать проклятые петли. Нервы и без того натянуты струной, а мерзкий звук проходится по ним даже не смычком - пилой, оставляющей зазубрины. Вот хватит кондрашка невзначай!

Лёгкие шаги Марии Фёдоровны узнаваемы. Дражайшая супруга в свои годы умудряется не только выглядеть на тридцать лет, но и чувствовать себя так же. Злые языки, к сожалению ещё не подрезанные под корень товарищем Бенкендорфом, утверждали, что императрица играла с дьяволом в карты, поставив на кон бессмертную душу против секрета вечной молодости. Как сообщали рассказчики, царица совсем было проиграла, но появление вооружённого кочергой и винтовкой ревнивого супруга, то бишь меня, радикальным образом повлияло на результат.

В итоге состоявшегося выяснения отношений, чёрт лишился рогов, хвоста, целомудрия (тут как раз пригодилась кочерга), и был отправлен этапом на Аляску. Вечная же молодость досталась призом победителю, разделившему ещё в равных долях, не считая малой толики, выделенной присутствовавшему при допросе и аресте нечистого фельдмаршалу Кутузову.

Церковь в лице обер-прокурора Священного Синода отца Николая выступила с опровержением гнусных домыслов, но напечатанные во всех газетах Российской Империи статьи имели эффект хоть и положительный, но прямо противоположный ожидаемому. Читатели с серьёзным выражением лица кивали друг другу, многозначительно перемигивались, а та история обрастала всё новыми подробностями.

Да и плевать, честно сказать. Зато не придётся никому ничего объяснять, выдумывая причины столь крепкого здоровья и общей бодрости организма.

- Павел, ты тревожишься, я чувствую, - тёплые ладони привычно легли на плечи. - Что-то случилось?

- На душе нехорошо, - с Марией Фёдоровной можно и нужно разговаривать откровенно, как на исповеди. И даже более.

Впрочем, кое о чём лучше промолчать и там и там. Оно самому спокойнее, и душа не отягчена осознанием ввержения человека в пучину страстей. Негоже ставить любое из Божьих созданий перед выбором - поверить или нет, хранить или продать... Да, Господь даёт свободу воли, но лишь нечистый предлагает варианты. Поэтому исповедь для меня является формальностью, несмотря на то, что прошлой памятью императора Павла Петровича я очень верующий человек. Не набожный, а именно верующий. Понимание сего факта пришло не сразу, но и неожиданностью тоже не стало.

- Не переживай, Павел, всё будет хорошо. Россия никогда не проигрывала свои войны.

вернуться

1

Vox pópuli vox Déi (лат. "голос народа - голос Бога") - латинская поговорка, эквивалент русской пословицы: "глас народа - глас божий".