- Не могу советовать, государь, но всё той же справедливости ради отмечу её третью сторону...
- Ну?
- Почти бескровные и лёгкие победы развращают армию.
Забавный юноша. Философ.
- Оповестите членов Совета о совещании, назначенном на полдень.
- Они уже здесь, государь.
- Здесь, это где?
- Завтракают в малой гостиной.
- Без меня?
- Виноват, государь, неправильно выразился - подкрепляются перед завтраком у Вашего Императорского Величества!
- Ладно, пусть подкрепляются, а я пока почту посмотрю. Свободны, господин лейтенант.
Да, господин... наименование товарищ как-то не прижилось, хотя и очень хотелось его ввести. Только у большинства это слово намертво связано с польскими гусарами[12], и несёт в себе некоторый оскорбительный оттенок. Жалко... всё меньше и меньше остаётся того, что напоминает о прожитом мной будущем. Очень жалко...
Так, а что у нас сегодня с почтой? Прошения о помиловании на Высочайшее имя сразу в камин - подобными вещами занимается Священный Синод, и уж если снисходительный к разбойникам отец Николай не нашёл уважительных причин для смягчения приговора... Вот ужесточить могу. Но не хочется.
А это что за цидулка? Понятно... Ново-Донской губернии купец третьей гильдии испрашивает разрешения сменить фамилию на более благозвучную. Интересно, чем ему прежняя не угодила? Дормидонт Староглупов - вполне нормально звучит. Ладно, ежели так хочет, то почему бы не пойти человеку навстречу? Сделаем приятное человеку, не всё же смертные приговоры утверждать. Пусть станет Новоглуповым.
В следующем пакете чертежи. А где сопроводительная записка от Кулибина? Неужели не просматривал изобретение? Не помню точно его обязанностей, но раньше вроде бы всегда... Не понял - "Описание особой прыгающей палки на керосиновом ходу, предназначенной для быстрого и высокого скакания по поверхности воды и веткам дерев широколиственных лесов, произрастающих в Российских землях и за их пределами, предоставленное отставным штык-юнкером Назгулко". Бред полный... Это и про само изобретение, и про изобретателя. Штык-юнкера Назгулко я придумал несколько лет назад, рассказывая детям сказку про подвиги боевого Колобка. И ни о каких других не слышал. Неужели действительно существует человек с таким именем? Великолепно, значит и Колобок имеет право на жизнь!
Но чертежи всё равно в топку!
- Государь, - дежурный заглядывает в дверь. - Завтрак подан.
Ну что же, придётся отложить бумаги в сторону. Утро - единственное время, когда вся семья встречается за столом. Потом некогда и некому встречаться - не успел оглянуться, и разбежались кто куда. В лучшем случае увидимся вечером, а то и вовсе на следующий день опять же за завтраком.
Угу, мероприятие особой государственной важности - целых четыре министра, канцлер и обер-прокурор с ложками наготове. Совмещают приятное с полезным и бесполезное с бестолковым: кушают за мой счёт, ищут у Марии Фёдоровны поддержки безумным прожектам, служат детям примером тяжести и ответственности высоких чинов, а так же соревнуются в злобности намерений по отношению к поверженному противнику.
- Я бы посоветовал не торопиться с принятием капитуляции у Наполеона, государь. - Бенкендорф с отвращением смотрел в тарелку со сваренной на молоке перловой кашей и говорил не поднимая головы. - Идеальным вариантом будет, если у нас получится выдавить его за границы империи без прекращения войны.
- А спешащие на выручку англичане? - сварливо ответил граф Ростопчин. - Мне кажется, что стоит предать Бонапарта справедливому военно-полевому суду, дабы не к кому было спешить. Закатать мерзавца на пятнадцать лет в Кяхту...
- Экий вы кровожадный, Фёдор Васильевич, - с укоризной вздохнул министр госбезопасности. - Ещё предложите оженить его на тунгуске.
- Тунгусы тоже люди, - вмешался обер-прокурор Священного Синода. - А Наполеона отошлём на Соловки.
- Позвольте не согласиться, отец Николай, - не остался в стороне от спора граф Аракчеев.
- С чем же?
- С Соловками. Пугало в виде французского императора требуется для поддержания Европы в должном страхе. Потому поместим его в Петропавловской крепости, и будем угрожать побегом. Не Наполеону угрожать, разумеется.
- Невыгодно, - задумчиво проговорил Державин, более всего заботившийся о состоянии финансов. - Ежели только деньги брать за недопущение побега.
- Возьмём! - воодушевился Аракчеев. - А пугать всё равно не перестанем!
Как дети развлекаются, ей-богу. Посторонний слушатель, невзначай здесь оказавшийся. Рискует сделать неверные выводы о кровожадности моих министров. Кровожадности и беспримерной глупости. И он окажется неправ. Князь Александр Фёдорович Беляков-Трубецкой вовсе молчит, и было бы несправедливостью возводить на него напраслину. И на остальных тоже.
12
Товарищ в гусарии считался младшим офицером, но его статус был выше, чем у обычных офицеров-драгун или офицеров-пехотинцев. Товарищи имели право не выполнять приказы офицеров негусарских полков.