Через несколько лет Ллойд сделался известной фигурой не только в деловых кругах Лондона, но и в других портах Англии. Теперь он уже не разносил кофе посетителям, а нанял для этого двух молодых людей. Сам же занимался сбором сведений о торговом флоте Британии. Теперь уже не одна книга стояла у него на полке в конторе — их был добрый десяток.
Он записывал до мельчайших подробностей данные о новых кораблях, рождавшихся на стапелях верфей Клайда, Тайна, Уира и Тиса. Он следил за изменениями в составе команд и за перемещениями с корабля на корабль капитанов. Он записывал сроки прибытия и отбытия судов. Регистрировал грузы. Вычеркивал из своих книг названия кораблей, погибших во время штормов или проданных владельцами на слом по причине старости. Скоро интересы его перекинулись с торгового флота Англии на флоты других стран. Были заведены специальные книги.
Ллойд разбогател. Он продал старенькую кофейню и недалеко от нее построил здание страховой конторы, ставшей в 1871 году всемирно известным обществом Ллойда.
В главном операционном зале общества стоит красивое деревянное резное кресло. На спинке кресла — медная дощечка с надписью:
«Это кресло сделано из деревянного руля фрегата Его Королевского Величества «Ля Лютин», который утром 9 октября 1799 года отплыл с ярмутского рейда, имея на борту большое количество золота, и погиб тою же ночью у острова Влиланд. Все находившиеся на судне люди, кроме одного человека, погибли. Руль был поднят с затонувшего судна в 1859 году, после того, как пролежал под водой шестьдесят лет».
Здесь же, в центре зала, под сводом, опирающимся на четыре колонны, висит медный колокол, начищенный до золотого блеска. Это — судовая рында[17] с того же несчастного «Лютина».
Этот «Лютин» в 1799 году чуть не разорил Ллойда.
Любой английский моряк может рассказать вам историю фрегата.
Он был вооружен тридцатью двумя пушками и считался одним из самых быстрых и красивых судов французского военного флота. В одном из сражений английский адмирал Дункан захватил «Лютин» и привел его в Лондон. Англичане использовали фрегат для перевозки дорогих грузов. Быстроходность фрегата и тридцать две пушки обеспечивали ему безопасность на море.
В начале октября 1799 года трюмы «Лютина» были загружены золотом. Группа лондонских купцов отправляла крупные суммы денег для деловых расчетов со своими клиентами в Гамбурге. Шкатулки и ящики с золотыми монетами и слитками под усиленной охраной поднимали на борт фрегата. Сумма стоимости всего этого была громадной— 1 175 000 фунтов стерлингов! Потерять корабль с таким грузом было бы тяжелым ударом для Сити. Купцам нужно было обезопасить себя. И они обратились к Ллойду. Уже не к тому Эдуарду, который вел свои дела в кофейне на Тауэр-стрит, а к его внуку и его компаньонам, известным всему деловому миру под именем страховой компании Ллойда. Несмотря на огромные оборотные средства, которыми владела компания, Ллойд не сразу решился застраховать корабль и груз. Он созвал компаньонов на экстренное заседание. Несколько часов члены правления общества взвешивали все «за» и «против». Шутка сказать — ни одной страховой конторе в мире не приходилось еще иметь дело с таким дорогим грузом!
Наконец вынесено решение: в случае утраты груза и корабля, произошедшей вследствие нападения противника или кораблекрушения, компания Ллойда выплачивает владельцам груза страховое возмещение в 900 000 фунтов стерлингов. С обеих сторон подписаны страховые документы и обязательства, и «Лютин» начал готовиться к переходу в Гамбург.
9 октября фрегат под командой капитана Ланселота Скиннера, опытного моряка, хорошо известного Ллойду, снялся с якоря и вышел из Ярмута к берегам континента.
Всего около полутора суток — сорок часов — должно было длиться плавание. Но через восемнадцать часов, у входа в голландский залив Ваддензе, начался сильный шторм. Северо-восточный ветер подогнал корабль к отмелям острова Влиланд. Тщетно Ланселот Скиннер пытался бесконечными лавировками вывести «Лютин» в открытое море, подальше от предательских песчаных банок. Ветер крепчал. Фрегат гнало в пролив Влистром. Дождь и непроглядная мгла ночи мешали ориентироваться. Команда выбивалась из сил, перекладывая паруса с одного галса на другой. Корабль перестал слушаться руля. Теперь им командовал только ветер.