Поиски продолжались.
Теперь на островах архипелага работали не только морские, но и сухопутные спасательные экспедиции. «Эребус» и «Террор» искали англичане, французы и американцы. Вдоль и поперек были пройдены острова Корнуоллис, Батерст и Сомерсет, исследованы проливы между ними. Не упущено ничего, напоминающее творение человеческих рук. Но берега и льды островов молчали. Черные камни, серый песок, белый слежавшийся снег и одинокие птицы на скалах — таким был этот край…
Все меньше оставалось надежд на спасение экспедиции.
Лорды адмиралтейства подумывали уже о том, чтобы, отозвав все поисковые группы, официально объявить о гибели капитана Франклина и его людей.
Но тут англичанин Джон Рэ, начальник большой сухопутной группы, представил членам Британского адмиралтейского совета доклад, который прозвучал, как взрыв бомбы.
Группа Рэ работала на полуострове Бутия.
Здесь, у северо-западного побережья, она встретилась с эскимосами, охотившимися на моржей. Это были первые люди, увиденные исследователями на архипелаге.
Один из эскимосов оказался особенно разговорчив.
«На наши обычные вопросы, — писал Джон Рэ, — видел ли он когда-нибудь раньше белых людей, корабли или лодки, он ответил, что много белых людей умерло с голоду далеко к западу от того места, где мы тогда находились…»
— Когда это было? — спросил эскимоса Джон Рэ.
Эскимос начал загибать пальцы:
— Один… два… три… четыре зимних солнца назад.
— Сколько было людей?
Эскимос показал четыре по десять пальцев.
— Мы охотились на тюленей у северного берега острова, большого острова к югу от земли, где стоим сейчас, — объяснил эскимос. — Увидели людей, которые шли по льду на юг. Они были очень худые, черные, слабые… Мы дали им рыбы и спросили, куда они идут. Они нарисовали на снегу большие лодки и объяснили знаками, что лодки не могут идти, потому что нет воды. Они объяснили, что бросили лодки и сейчас идут туда, где водятся олени… Потом наши люди нашли несколько могил на Большой земле. Потом нашли тридцать шесть трупов. И еще пять трупов на острове, который против Большой реки… Некоторые мертвые белые люди лежали в палатках, другие под лодкой… Мы взяли из палаток ножи и колючие куски белого железа…
Покажи мне колючее белое железо, — попросил Джон Рэ.
Охотник принес из иглу[33] сверток.
Когда Рэ развернул кусок тюленьей шкуры, он вскрикнул от удивления. В руках его оказались серебряные ножи и вилки, на ручках которых были выгравированы инициалы офицеров «Эребуса» и «Террора».
Итак, можно было поставить последнюю точку.
Теперь стала ясна вся картина гибели экспедиции.
Франклин прошел проливом Ланкастера между Баффиновой Землей и островом Девон. Дальше путь разветвлялся. Он мог идти на север проливом Веллингтон между островами Девон и Корнуоллис или на юг проливом Пил вдоль западного побережья острова Сомерсет. Оба пролива были открыты недавно и совсем не изучены.
Франклин выбрал пролив Веллингтон, но, пройдя его, оказался перед ледяной стеной. Северная часть пролива замерзла.
По свободной еще воде, повернув назад, Франклин обогнул остров Корнуоллис, и здесь, у острова Бичи, «Эребус» и «Террор» встали на зимовку. У того самого места, с которого начался их путь…
Итак, первый год прошел впустую. Франклин остановился на пороге Северо-Западного прохода.
Экипажи кораблей сошли на берег, разбили лагерь (найденный Оммени) и совершили несколько коротких вылазок на мыс Райли и на Корнуоллис, разведывая окрестности.
Потянулась нескончаемая зима. Пустое холодное небо придавило горы на островах. Режущий ветер нес твердые, как наждак, снежинки. Шестимесячная полярная ночь изредка прерывалась чудовищными сияниями. С неба, с зенита свешивались до самых льдов фиолетовые полотнища света. Складки их трепетали, меняли цвета. По белым торосам пролива пробегали синие, зеленые, желтые, оранжевые огни. Потом зенит наливался темно-красным огнем, который становился все темнее, все глуше, и наконец все кончалось. Наступавший после сияния мрак казался еще страшнее.
Бури несли огромные заряды снега. Иногда они продолжались неделями, и, когда утихали, команды обоих кораблей работали до изнеможения, буквально выкапывая суда из сугробов.
Закоченевшая земля, голый блеск луны, огромная тишина, однообразные вершины торосов, загромоздивших проливы, полное безлюдье этого дикого края наводили тоску. Те, кто был послабее, сдавались первыми. Они отказывались от работы, ложились на койки и больше уже не вставали. На этой зимовке похоронили пятерых.