Изылметьев вежливо улыбался на банкете, данном в его честь адмиралом Прайсом, и прикидывал, за какой срок весть о войне перелетит Атлантику, достигнет берегов Южной Америки где-нибудь в районе Порт-оф-Спейна, Джоржтауна или Каракаса и оттуда доберется по горным дорогам до Боготы, Кито и, наконец, до Лимы на Тихоокеанском побережье, откуда рукой подать до Кальяо. Выходило совсем немного.
Он отдал приказ своему экипажу срочно ремонтировать рангоут и корпус, делая при этом вид, что производятся самые обычные корабельные работы после трудного перехода.
Несколько суток прошло в страшном напряжении. Команда работала по ночам, днем только закрашивая отремонтированные места да подтягивая такелаж.
На девятые сутки, отделившись от эскадры, к «Авроре» стал подтягиваться один из английских корветов. Он встал на рейде примерно в миле расстояния от русского фрегата. На запросы флагами дал уклончивый ответ: «Меня сдрейфовало на якоре. Помощь не требуется».
— Все ясно. Прайс и де Пуант получили известие о войне, — сказал Иван Николаевич Изылметьев. — Этот корвет — дозорный. Господа, с этого момента никаких отпусков на берег. Экипажу быть в боевой готовности!
На совещании офицеров было решено: вырываться из ловушки в зависимости от обстоятельств.
Обстоятельства сложились на редкость удачно — на десятую ночь стоянки на море лег туман. В самый глухой час Изылметьев приказал спустить на воду семь десятивесельных шлюпок. С каждой шлюпки на борт фрегата подали буксирный конец.
— Поднять якорь!
Когда якорь с тихим плеском вынырнул из воды, гребцы на шлюпках разом налегли на весла.
Пять, десять, пятнадцать гребков…
Уключины весел были хорошо смазаны: ни единого скрипа, ни единого возгласа загребных.
Ни одного огня на борту.
Тишина и туман.
Медленно-медленно фрегат тронулся с места и, буксируемый шлюпками, направился к выходу из гавани в океан.
Изылметьев так рассчитал движение по гавани, что с английского корвета не заметили никакого изменения положения «Авроры». Для английских наблюдателей она просто как бы уменьшалась, «съедаемая» туманом. А когда оказалась в океане, за пределами бухты, и англичане забили тревогу, — было поздно. Русские уходили от берегов Южной Америки под всеми парусами!
Через полтора месяца «Аврора» бросила якорь в Авачинской бухте на Камчатке. На мыс Сигнальный, против которого она встала, высыпало чуть ли не все население Петропавловска. Фрегат ждали давно.
Он должен был усилить оборону самой восточной земли России. Здесь уже знали о войне и со страхом и надеждой всматривались в океанскую даль: чьи паруса появятся раньше — английские и французские или свои, родные.
У берега уже выгружался военный транспорт «Двина». Со дня на день ждали «Палладу», которая застряла где-то в Японии.
С борта «Авроры» сняли двадцать две пушки и установили их батареями на окружающих бухту сопках. Сама «Аврора» вместе с «Двиной», развернутые левыми бортами в сторону моря, встали на шпринги[34]. Орудия левых бортов должны были защищать гавань.
Командир Петропавловского порта Василий Степанович Завойко подсчитал силы.
Гарнизон города составлял вместе с экипажем судов около тысячи человек. Артиллерия береговая и судовая — шестьдесят семь пушек. Боезапас — на три месяца осады. Изылметьев доложил, что на кораблях англо-французской эскадры, стоявшей в Кальяо, было около тысячи восьмисот человек.
Англичане и французы не заставили себя долго ждать…
Утром 17 августа дозорные, дежурившие на Сигнальном мысе, увидели в море пароход под американским флагом. В сильную подзорную трубу можно было прочитать название парохода: «Вираго».
— Какого черта здесь нужно американцам? — произнес один из дозорных. — Они-то что путаются не в свое дело?
— «Вираго»? — переспросил мичман «Авроры» Николай Алексеевич Фесун. — «Вираго» под американским флагом? С каких это пор он стал американцем? Мы видели его в Кальяо под крестами Андрея и Георгия! Могу спорить на что угодно, что это сам адмирал Прайс как капер поднял американский флаг!
О появлении англичанина доложили Василию Степановичу Завойко. Генерал-майор отдал приказ подготовить береговые и корабельные орудия к бою.
Пароход медленно прошел по внешнему рейду бухты, все время держась за пределами действия батарей, а вечером ушел в открытое море.
Утром 18-го на горизонте появились паруса объединенной эскадры. Корабли шли полумесяцем, обращенным выпуклой стороной в горловину Авачи. Здесь были все, что стояли в Кальяо. Английские — пятидесятидвухпушечный фрегат «Президент» под флагом контр-адмирала Прайса, сорокачетырехпушечный фрегат «Пайк» и быстроходный шестипушечный малышка «Вираго»; французские — шестидесятипушечный фрегат «Лафорт» под флагом де Пуанта, тридцатидвухпушечный корвет «Эвридика» и восемнадцатипушечный бриг «Облигадо». Итого — сто шестьдесят восемь пушек против шестидесяти семи петропавловских. Три выстрела против одного..
34
Шпринг (от нидерл.